Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

– Очень жаль, Джеймс. Даже музыке нужна душа. Но о вкусах, как известно, и к моему великому огорчению, не спорят. Поэтому в будущем, пожалуйста, пользуйся теми маленькими колонками, которые вставляются в уши.

Я все еще, округлив глаза, смотрела на Рамадона, когда его глаза неожиданно обратились ко мне. Внешне он выглядел младше нас, но в его взгляде было столько мудрости и жизненного опыта, что у меня на спине выступил холодный пот.

– Это тело происходит не из Египта, юная леди, – прохладно произнес он. – Оно родилось в Вавилоне. Кроме того, это не кимоно, а китайский ханьфу.

У меня упала челюсть.

– Ты читаешь мои мысли?

– Естественно. Я – Рамадон. – И, словно этого объяснения было достаточно, он сменил тему: – Значит, ты и есть та девочка с таинственной проблемой, которой тут занимаются Джеймс и Фелицитас, – это был не вопрос, а утверждение.

С самого момента своего появления Рамадон не сдвинулся ни на миллиметр, сейчас он склонил голову, как это обычно делали птицы.

– Фелицитас повезло, что меня порадовало знакомство с тобой. В противном случае ей бы пришлось иметь дело с серьезными последствиями. Никто не переступит порог крипты без моего разрешения. Она называется так не без причины.

Лиззи сделала вдох, чтобы что-то сказать, но Рамадон резко ее прервал:

– Не трать воздух, человеческая девочка. Я знаю твои мысли. Только из-за того, что меня не часто можно заметить, не стоит думать, что я не всегда здесь. Запомни это, если еще раз приведешь гостей в крипту.

Он поднял руку, и Лиззи внезапно исчезла. Никакого звука, никакой вспышки, никакого порыва ветра. Она просто пропала. Я подпрыгнула. Как он это сделал? Где она?

– Фелицитас снова в вашем мире, – ответил Рамадон на мой невысказанный вопрос.

– Он хочет сказать, что выставил ее за дверь, – пояснил Джимми, не выглядя серьезно обеспокоенным. Такое уже случалось?

– Дважды, если быть точным, – проговорил Рамадон.

– Не мог бы ты, пожалуйста, перестать, – огрызнулась я. Мне было наплевать на последствия. Пусть и меня выгоняет. Я и сама хотела уйти отсюда. – Мне не доставляет особенного удовольствия, когда кто-то бродит в моих мозгах. Может, крипта и принадлежит тебе, но вот это, – я постучала пальцем по виску, – принадлежит мне. Исключительно мне.

Вавилонянин в китайском ханьфу снова по-птичьи наклонил голову.

– Я раньше не смотрел на это в таком свете, – озадаченно пробормотал он. – Ты не хочешь поделиться со мной своими знаниями? Я ведь тоже поделюсь.

Ой, блин, до него и правда долго доходило.

– Но ведь не с каждым, верно? Ты же сам сказал, что никому нельзя приходить сюда без твоего разрешения, – я протянула руку и обвела ею просторный зал. Рамадон позволил себе коротко кивнуть.

– Тот, кто достоин и не несет опасности, будет принят здесь с распростертыми объятиями, – ответил он. Я тоже кивнула. Вероятно, менее величественно.

– Вот именно. И ни того, ни другого я сейчас не могу утверждать о тебе. Я тебя не знаю.

Этим я окончательно выбила его из колеи.

– Но я – Рамадон, хронист, хранитель знаний. Кто может быть достойнее, чем я?

– Может быть, ты такой и есть, но я тебя не знаю.

Джимми за столом прыснул от смеха. Я смерила его самым мрачным взглядом. Рамадон, напротив, вообще не удостоил его вниманием. Он, не отрываясь, смотрел на меня. В его отполированном черепе шевелились шестеренки.

– Хорошо, я попробую, – сказал он наконец. Я оторопела.

– Вот так просто?

Древние глаза на юном лице Рамадона моргнули один раз. Два раза. Слишком осознанно, чтобы казаться человеческими.

– Твои слова звучат логично. Я ценю хорошие аргументы. Несмотря на это, я надеюсь, что однажды ты решишь поделиться своими мыслями, – он развернулся и куда-то пошел. – Следуй за мной, Ариана Моррисон. Узнай меня.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, что он имел в виду. Джимми мне улыбнулся:

– Радуйся, ты ему понравилась.

– Но мне надо обратно на урок, – зашептала я в ответ.

– Я отведу тебя туда, где ты должна быть, Ариана, – разнесся в крипте голос Рамадона. – И Джеймс, немедленно убери этот беспорядок, который ты развел.

– Прежде чем говорить о беспорядке, нужно разобраться, как организован хаос[11], – прокричал Джимми вслед праймусу.

Я повторно уронила челюсть. Когда, позвольте узнать, Джимми успел так осмелеть? Я уже ждала, что он растворится в воздухе, как и Лиззи. Вместо этого по крипте пролетел тихий смех.

– Собираешься снова поиграть в цитаты? В прошлые несколько раз ты проиграл, – подначивал голос Рамадона. Он отдалился еще сильнее.

– Лучше тебе пойти за ним, – посоветовал мне Джимми и добавил громче: – В прошлые несколько раз ты первый начал. Кроме того, ты просто не можешь проиграть человеку.

М-да, кажется, эти двое отлично понимали друг друга.

Какое-то время я шла рядом с Рамадоном мимо нескончаемых колонн.

– О чем ты думаешь? – неожиданно спросил он. В его глазах горел живой интерес. Я была тронута, что праймус держал свое слово и сам держался подальше от моей головы.

– Я задумалась, как за все то долгое время, что ты предположительно прожил, я оказалась первой, кто пожаловался на чтение мыслей.

– Этот дар у меня совсем новый. Праймусы развиваются с возрастом. Только старейшие могут напрямую считывать мысли таких сложных существ, как люди.

– А под «совсем новый» ты подразумеваешь?..

– Двести двадцать четыре года по вашему летоисчислению.

Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Общаться с бессмертными реально непросто.

– Двести лет – довольно долгий срок. Ты, должно быть, повстречал много людей.

– Не так много, как ты думаешь, – в глазах Рамадона вспыхнули смешливые искорки. – Тебе нравится мое царство? Я только недавно его обновил.

Видимо, его «только недавно» – это пара десятилетий. Этому, по крайней мере, отвечал дизайн интерьера.

– Да, это… эмм… – «пугающе», – …эмм… – «странно», – …эмм… – «дезориентирующе», – …эмм, немного крупновато, как по мне.

– Производит такое впечатление, правда же? – не без гордости ответил Рамадон. – Но внешность обманчива. Если ты и дальше пойдешь прямо, то рано или поздно снова придешь к своему другу Джеймсу.

«О’кей… Это совсем не делает его менее пугающим».

– Все праймусы используют этот маленький трюк, чтобы скрыть открытый конец.

– Открытый конец?

– Завершить какое-то творение – значит, считать его настолько совершенным, чтобы тебе самому в течение вечности не захотелось его изменить. Праймусы как раз обладают необходимым уровнем высокомерия, но также они знают, что вечность может длиться очень долго. Поэтому почти во всех катакомбах ты обнаружишь открытый конец. Как дом, в котором сносят четвертую стену, чтобы позже иметь возможность его достроить, – рассказывал он. – Если когда-нибудь у тебя будет больше времени, я мог бы объяснить тебе более образно.