Как в кино - Юлия Александровна Лавряшина

крыльце. Потом спустился и направился к калитке. Ворона – Асина сообщница? – пристально наблюдала за ним. Ему захотелось запустить в черную птицу камнем, но Ася могла следить за ним из окна. Не стоило каждым поступком делать могилу, которую он и без того уже выкопал себе, еще глубже…

Под ногами так хлюпало, будто мир вокруг всхлипывал, оплакивая безвременную кончину их любви.

– Да ладно, – бормотал Воскресенский себе под нос, в котором тоже начало хлюпать, – ничего еще не кончено. Не может быть… Не может быть!

То, что Ася начала самостоятельную жизнь без него и быстро нашла поддержку, казалось нереальным. Разве в нашем мире люди еще помогают друг другу? Они с сестрой всегда полагались только на себя, никто их не поддерживал.

«Или мы с ней такие твари, что не заслуживаем доброго отношения?» – Он наспех перебрал в памяти эпизоды, в которых вел себя с Асей, как полная скотина. Странно, что она вообще влюбилась в него! Или…

Споткнувшись о внезапно пришедшую мысль, Воскресенский остановился посреди дороги, где машины проезжали раз в полчаса, не чаще. Где он прочитал это? Не сам же придумал… Как там было? «Писатели сочиняют все, даже реальность, в которой живут».

Рука сама нащупала блокнот во внутреннем кармане. А что, если Ася просто сочинила этот текст, который он принял за дневниковую запись? Что это – начало рассказа? Финал повести? Его обманул исповедальный характер… Но ведь многие вещи написаны так, будто автор делится своей болью или пережитым счастьем.

Роман заставил себя тронуться с места, но каждый шаг давался ему тяжелее предыдущего.

«Ей удалось обвести меня вокруг пальца еще и прозу свою использовав. – Ему хотелось то ли заплакать, то ли выматериться в голос. – Кретин… Девчонка обставила меня, как щенка. Отомстила. Я же теперь не успокоюсь до конца своих чертовых дней!»

Мерещилось, будто редкие прохожие косятся на него, точно Воскресенский был измазан дегтем и вывалян в перьях. Избегая с кем-либо встречаться глазами, он вышел к кладбищу, но ему было стыдно показаться Варе на глаза. Он должен был хранить верность ей, любившей его искренне и беззаветно. Как и должна любить женщина… Тогда они встретились бы в другом мире.

– Да что за бред! – Воскликнул Роман и свернул к дому, вспомнив, что есть еще одна женщина, которая любит его точно так же – искренне и беззаветно.

Отпоив его горячим чаем каркаде (чтобы не разболелся!) и укутав мягким пледом, который связала сама, Лиза присела рядом, погладила брата по плечу и улыбнулась, когда он не дернулся.

– Ася умна, этого не отнять, – признала она, продолжая поглаживать его. – И если ты действительно ухитрился обидеть ее… Хотя я этого не представляю!

«Плохо ты меня знаешь», – подумал Роман мрачно и, сунув нос под плед, часто задышал. Лиза продолжила:

– Тогда она, конечно, могла продумать план мщения. Только в чем он заключался? Заставить тебя влюбиться? А потом? Она бросила бы тебя или что?

Он не ответил. Какой смысл гадать, если ответ известен только Асе? Только от нее не дождешься разговора по душам.

– А знаешь, малыш, – проговорила сестра ласково, – ты ведь должен радоваться, что все вскрылось так быстро и ты не успел привязаться к ней всей душой. Ничего страшного не произошло! Нам повезло, что Ася сглупила и скаталась с этим… Антоном… в Дагестан, а он, как пацан, растрепал об этом.

«В Дагестан! – выцепил Воскресенский. – Вот куда… А я не мог вспомнить».

– Утром все покажется тебе дурным сном. Хочешь, я наберу ванну? Погреешься. Ляжем пораньше, а завтра…

– Завтра она хоронит бабушку.

– Ну и что? Теперь это нас не касается. Она же нашла помощников? И Антон прибежит по первому зову.

Плед чуть не свалился на пол от того, как Роман дернулся, сестра успела подхватить его. Натянула, подоткнула, приговаривая:

– Тихо-тихо… Все плохое позади.

– А впереди сериалы для этого сраного канала, – пробубнил он.

– Ну, ты же отказался снимать ремейк «Вокзала для двоих»!

– А надо было согласиться?

– Нет, – ответила она, подумав. – Не надо было. Подвернется что-нибудь другое.

– Думаешь, она позвонит Антону?

– Ты опять о ней?

– День еще не закончился.

– Тоже верно… Не знаю. – Лиза сцепила руки на коленях, покачалась, размышляя. – Если прижмет, позвонит. А если он для нее отработанный материал, то нет.

Роман хмыкнул в плед:

– Стоп! Снято. И нет больше команды.

– Что-то вроде этого… Ну что? Набрать ванну?

– Если тебе не трудно.

И, уже лежа в горячей, потрескивающей от душистой пены воде, он вдруг осознал, что Лиза права и ничего плохого действительно не произошло. Затащил в койку юную студентку – радоваться должен! Хотя не впервой, на съемках без такого не обходится. С чего он решил, будто этот раз чем-то отличался от десятков других? Чем эта Ася так заморочила ему голову? Почему стала мерещиться ему и заполнять мысли?

Мотнув головой, Роман сплюнул – пена попала в рот. Он вытер руку и взял со стиральной машины яблоко, которое сестра всегда давала ему перед купанием. С самого детства… Оно оказалось сочным и хрустким, как он любил.

Кое-что в жизни оставалось неизменным.

* * *

Осень снова вернулась.

Год спустя, как и положено.

Асе же казалось, что другие времена года и не начинались, ведь все они прошли под знаком ее первого короткометражного фильма, действие которого развивалось осенью. Пестрой, тоскливой – разной. И она тоже стала персонажем этого грустного кино о безнадежной любви, зародившейся на кладбище.

Не мудрствуя лукаво, Ася назвала его «Фильм», ведь это была история о съемках на Вариной могиле, которые закончились для нее тихим, безнадежным воем в новогоднюю ночь в пустом доме и – уже наутро! – новым сценарием. Хотя ведь не загадывала его под бой курантов, даже в мыслях не было перенести случившееся с ними на экран. А проснулась и увидела первые сцены…

Может, не почудилось и Дед Мороз действительно заглянул в ее окно? Она испугалась, выключила свет, так и выпила шампанского в темноте, озаряемой лишь слабыми огоньками елочки. Ей показалось, будто Дед Мороз походил на Антона… А утром обнаружила на заснеженном крыльце большой пакет, внутри которого прятался внезапно ставший всеобщим любимцем игрушечный гусь-обнимусь. С ним жить стало веселее!

А еще Дед Мороз расчистил дорожку от крыльца к калитке, но в какой момент он это сделал, Ася не заметила, наверное, уже уснула с гусем в обнимку. Выяснять у Антона, он ли орудовал у нее во дворе (и еще несколько раз за зиму!), она не стала. И