Демон и Бродяга - Виталий Сертаков

На платформе что-то подозрительно булькало, воняло бензином, и тонко завывал Буба.

– Эй, Белый царь, ты как? – прокряхтел Бродяга. – За нее не боись, эту девку и леший не возьмет. А вот у синего дружка твоего ноги переломаны. Хреново это.

– Я цел… – Артур еще раз перевернулся, чтобы ноги оказались ниже головы. На него упало ведро, в волосах запутались табачные листья, а на груди у себя президент с ужасом обнаружил целую вязанку Варвариных гранат, нанизанных на проволоку. Раскаленный двигатель шипел, погружаясь в вязкую грязь, все сильнее разило соляркой. С неровных краев котлована пластами осыпалась земля.

– Ну, кажись, приехали, – подвел невеселый итог мортус. – Надо вылезать как-то. Эй, Лука, вы там как?

– Да живы вроде… – отозвался пулеметчик. – Этот придурок синий меня обнял, никак не отвяжется. Кузнец, забери его от меня, а то не удержусь, сам его выкину…

Машина не закончила свой путь. Повисев недолго в неустойчивом равновесии, Кенвуд все же дал крен вперед, в сторону перевесившего мотора, платформа со скрежетом оторвалась и тяжело плюхнулась сверху на кабину. Кабина с журчанием заполнялась ледяной кашеобразной жижей.

– Яму ловчую вырыли, гады, – сплюнул Бродяга, пригибаясь под свалившимся ему на голову сиденьем. – Слышь, как бы нас по крышу не засосало. Вон как тянет, да на бок вроде заваливает.

Тягач действительно проваливался все глубже. Со всех сторон: слева, справа и впереди, – вздымались неровные земляные стены со следами экскаваторных ковшей. Ловушка железных охотников. Прикрыв глаза, Артур сосредоточился и убедился, что враги приближаются. Их просто пока не было слышно на дне глубокой ямы.

«Вероятно, вырыли западню за те пять минут, что мы наматывали очередной круг», – подумал Артур. Он уже не удивлялся, что экскаваторы гоняют без моторов, так что же удивляться внезапно появившейся ловушке глубиной в добрых шесть метров?

Железный смех.

Они приближались. Они окружали.

Артур вдруг ясно представил себе, что сейчас произойдет. Их задавят массой. Окружат со всех сторон и закопают в этой яме. Вначале скинут на них десять тонн земли, легко, непринужденно работая ковшами, а затем – еще сто тонн.

И проутюжат сверху. И даже Бродяга, с его трехсотлетним опытом, ничего не сможет придумать. Потому что мортус умеет повелевать людьми, да и то не всегда, а Клинок способен кое-как управиться с парочкой лысых собак, но никто из них не обучен мастерству обращения плоти в металл.

Озерники. Пожалуй, угрюмый дед Савва сумел бы разобраться с этим колдовством, сумел бы перелить силу, спрятанную в железе, в заговоренные бутыли. Ведь если Озерники сумели создать зеркало для общения с летучим народом, то…

Зеркало!

Коваля словно подкинуло. Он полез за пазуху, в потайной карман, внезапно холодея от мысли, что зеркало треснуло. Но подарок Озерников не пострадал.

– Хувайлид, – тихонько позвал президент. – Эй, джинн, не прячься, выручай нас!

Но коварный старичок в узбекской тюбетейке не желал показываться. Зеркальце отражало лишь низкие мокрые облака, разодранную крышу кабины и задранный вертикально вверх, обляпанный грязью, борт платформы. По полю неторопливо, бампер к бамперу, катили бульдозер, самосвал со сплющенной кабиной и погрузчик без передних шин. Их пока не было видно, как не было видно и других, надвигавшихся сзади по дороге.

– Что там, слыхал? Да вот там, справа! – Старец требовательно потыкал пальцем куда-то назад.

Коваль не сразу понял, куда он указывает. Машина неотвратимо погружалась, лишь позади оставался небольшой участок обзора. По голове застучали комья земли. Какое-то из транспортных средств подъехало вплотную к провалу. Сквозь разошедшиеся бревна дорожного покрытия Коваль различил мокрое, покрытое плесенью днище.

«Механический мертвец. Если сейчас он спрыгнет за нами, уже не выберемся!»

Он собрал силы, перебрался через обмякшую Варвару, стал вытаскивать ее наружу. Мутная жижа доходила уже до пояса. Лука, весь в машинном масле и копоти, карабкался по скользкому полу платформы и тащил за собой Бубу. У Бубы болталась голова, как у зарезанной овцы. У Артура потемнело в глазах, когда он увидел, что стало с ногами синекожего друга. Чуть ниже колен, прорвав кожу, желтели кости.

«Два открытых перелома, в грязи… не жилец, не дотащим…»

Взвалив Варвару на плечо, он кое-как выплыл из затонувшего Кенвуда. Кабина «ЗИЛа» оторвалась, огнемет и патронные ящики утонули. На поверхности черного месива плавали газовые баллоны, шланги, рыбацкая сеть и почему-то – тюк с рубашками Варвары. Лука помог уложить атаманшу на покосившиеся мешки с песком, рядом постанывал Буба.

– Смотрите же! Да нет, вон там!

Президент задрал голову, смахнул с волос что-то шевелящееся, противное, скользкое и вдруг понял, что их не засыпят землей и не утрамбуют. С ними собирались сотворить кое-что похуже. На краю котлована, совсем недалеко, покачивалась призрачная фигура, по очертаниям похожая на что-то среднее между гигантской летучей мышью и человеком. Мышь то раскрывала полупрозрачные крылья с блестящими лезвиями когтей, то с шелестом сворачивала их за спиной.

– Бродяга, ты что-то можешь поделать?

– Не по мне силушка, Кузнец…

Призрак на краю ямы сверкнул бусинами янтарных глаз, затем его губы поползли вперед, сворачиваясь трубочкой…

оборачиваясь воронкой смерча…

оборачиваясь кошмарным хоботом…

За долю секунды до того, как это произошло, Коваль догадался, что их ждет, но успел только зажмуриться.

И волна мертвящего холода превратила всех пятерых в застывшие ледяные статуи.

25

КУРУЛТАЙ

Левую руку Артур разгибал минут двадцать. С правой удалось справиться несколько быстрее, но все равно ломота в пальцах не проходила до вечера. Он догадался, что утро сменилось днем и снова вечером, лишь по влажности воздуха и небольшому перепаду температуры. Он ничего не видел, плотный мешок на голове едва позволял дышать и практически не пропускал свет.

Впрочем, перепады температуры он тоже научился распознавать не сразу. Ресницы склеились, губы склеились, насквозь промороженные легкие не желали раздуваться для вдоха. Конечности онемели, а там, где онемение постепенно начинало проходить, сотни и тысячи игл словно впивались в кожу, терзали глубоко и беспощадно. Несколько раз Артур терял сознание и снова приходил в себя, чаще от боли, когда его кто-то неудачно задевал, и очень может быть, что миновали не одни сутки, а несколько.

Кажется, его облили горячей водой, потом перекатывали, пинали ногами и вливали в рот самогон.

Алкоголь помог.

Наконец наступил миг, когда мозги вернулись в нормальное состояние. Его скрутили не крепко, видимо, не хотели передавить сосуды после размораживания. Не крепко, но надежно, и вдобавок снова запихали голову в льняной мешок. С одной стороны, радовало, что не прибили сразу, с другой стороны…

«Если намереваются, к примеру, скушать, – рассудил Коваль, – то ведь тоже стараются мясо нежным сохранить…»

Он ругал себя за паникерские настроения, разогревал мышцы, пытался двигаться, пытался докричаться до соседей, ведь они дышали где-то рядом, но спокойствие, хоть тресни, не приходило. Разогреть мышцы оказалось делом непростым. Бывший научный сотрудник института крионики не имел даже отдаленных предположений о том способе заморозки, которому их подвергли. При использовании в полевых условиях азотной ванны, даже если допустить теоретически, что каким-то чудом охлаждение прошло постепенно, все равно неизбежна кристаллизация крови…

Как они это проделали?

И зачем его оставили в живых?

Артур ощущал их где-то рядом, Бродягу и остальных, особенно остро ощущал Бубу. Тот легче всех перенес заморозку, сердечко его стучало в прежнем ритме, хоть и с перебоями, и уже просыпалась в сломанных ногах жгучая боль. Еще немного – и эта боль станет нестерпимой, но президент ничем не мог помочь кандидату в губернаторы Забайкалья, он сам еще еле-еле мог поворачивать шеей.

«Сволочи, – разгоняя сердце, ругался Коваль. – Второй раз удостоился заморозки, только без капсулы…»

Он пытался позвать Варвару и старца, но в рот плотно забили тряпку и вдобавок челюсть перетянули крепкой веревкой.

За неимением зрения, он пытался слушать, но, кроме кряхтенья связанных пленников, сквозь толщу земли доносились лишь частые звонкие удары. Словно несколько десятков геологов разом втыкали в мерзлую породу ледорубы. Иногда Артуру представлялась одна из ранних большевистских строек, когда женщины, дети и старики, стоя в шеренге вдоль русла будущего канала, поочередно вгрызались в мерзлый груз своим нехитрым инструментом…

Он мучился, извивался в мешке, пока не убедился, что развязаться сам не сможет. Клинки отняли, из карманов все вытащили, не оставили даже ремня на штанах.

Утром оказалось, что Артур не ошибся.