Девушка с Острова Ураганов - Ксения Лисица

— прервал их Ксавье. — Давайте сосредоточимся на хорошем: все живы, Афира может вылечить эту магическую рану и, самое главное, она прошла испытания и станет всадницей. Всё идёт по плану, верно?

Селки издал радостный звук, словно поддерживая его. Алоиз вздохнул и столкнул лиса с колен. Тот обиженно забрался на колени к Ксавье. Афира повернула голову, чтобы посмотреть в окно. На улице было темно несмотря на довольно раннее время. Дождь всё ещё хлестал город, она слышала, как он барабанит по крыше.

Наверное, Эрика была права и ей нужно больше времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что она победила и теперь станет всадницей. Сейчас Афира не могла радоваться даже скорой встрече с драконами. Всё, чего ей хотелось, это лечь и проспать несколько дней.

Глава пятнадцатая

Венсан

Мне было одиннадцать, когда я слышал, как убивали моего отца. Он тогда вернулся из рабочей поездки поздно ночью, и мы с Виктоир решили сделать ему сюрприз. Но в последний момент она струсила — испугалась темноты, и мне пришлось пойти одному. Честно говоря, я хорошо понимал сестру, мне и самому хотелось бы остаться, но я был слишком горд, чтобы признать, что мне тоже страшно.

В таком месте, как Локк было бы страшно любому ребёнку. Я с детства терпеть не мог наше загородное имение, а теперь оно напоминает только о смерти отца и опасности, которая нависла надо мной. Локк — это старинный замок, построенный нашими предками больше тысячи лет назад. В то время Сосновые Острова ещё не были такими безопасными как сейчас, и тех Локонте мало волновали внешний вид и убранство замка. Куда больше их заботили такие вещи, как защищённость, неприступность и толщина стен. Я нигде не видел таких толстых стен как в Локке. Из-за них внутри холодно даже в разгар лета.

Представьте, что вы крадётесь по тёмным и холодным каменным коридорам, снаружи завывает ветер, хлещет дождь, гремит гром и сверкают молнии. Ночь была самая подходящая для того, чтобы разыгралась трагедия.

Наш план был прост, и я не видел смысла что-то в нём менять, потому что сестра со мной не пошла. Мы с Виктоир подслушали разговор матери с прислугой и знали, во сколько отец должен приехать. За час до назначенного времени мы поднялись, оделись и тайком выскользнули из своих спален.

Виктоир продержалась несколько коридоров и три удара грома. После она расплакалась, сказала, что больше не может, и бросилась обратно к нашим комнатам. Я остался стоять, смотря ей вслед. Но оставаться на месте было ещё страшнее, так что я решился продолжить путь.

Мы направлялись в кабинет отца, который находился в другой части огромного замка. Мы знали, что отец первым делом идёт в свой кабинет, когда возвращается домой из поездок и неважно, что он приехал поздно ночью — всё равно пойдёт туда.

В кабинете стоял большой шкаф. Он был новым, его привезли, когда отец отсутствовал, а никто не имел права входить в кабинет, когда его не было. Даже горничные туда не заходили, отец всегда убирался сам. Поэтому шкаф пока что стоял пустой, и мама очень нервничала: не разозлится ли отец, потому что она позволила работникам, заносившим шкаф, войти на минутку, чтобы поставить его? Не стоило ли попросить оставить его в коридоре? Ах, ну почему она не подумала об этом?

Пока Виктоир слушала причитания матери, у неё возник план, которым после завтрака она поделилась со мной. Мы собирались спрятаться в этом шкафу и удивить отца своим неожиданным появлением. Мы знали, что он не будет злиться. Даже сейчас, сколько ни роюсь в памяти, не могу вспомнить ни одного раза, когда отец был зол на нас, груб с нами, или чем-то недоволен. Родителем, на плечи которого легла забота о нашем воспитании, была мать.

Часы на самой высокой башне замка пробили два, и я прибавил шагу, но не побежал, несмотря на то, что очень хотел это сделать. Я думал, как скажу с утра сестре, что она трусишка, а я вот ни капли не испугался призраков и хищных теней, которые, как мы были абсолютно уверены, живут в замке. Лучше бы я на самом деле встретил тогда полчище призраков и десяток хищных теней.

К кабинету я успел вовремя — Виктоир отдала мне ключ, который стащила — и спрятался в шкафу. Было очень удобно осматривать комнату через дырочку замочной скважины. Потекли минуты ожидания. На самом деле, должно быть, прошло не больше десяти-пятнадцати минут, но тогда мне казалось, что я сижу в шкафу чуть ли не час. Наконец, дверь открылась, и вошёл отец.

Я не стал сразу выпрыгивать из шкафа и теперь очень жалею об этом. Вряд ли это бы остановило охотников, но они бы дождались моего ухода. По крайней мере, я мог бы в последний раз обнять отца и поговорить с ним.

Но я остался в шкафу. Было волнительно смотреть, как отец ходит по кабинету, снимает плащ, перебирает какие-то бумаги на столе и не подозревает о том, что я здесь. Вот он подошёл к шкафу, и я приготовился прыгнуть прямо к нему в руки, когда он откроет дверцу, но отец только посмотрел на шкаф и отошёл. Я смотрел, как он садится в кресло, спиной к зашторенному окну и уже протянул руку, чтобы открыть дверцу и с криком выскочить наружу, когда прямо за спиной отца появилась человеческая фигура.

Я отпрянул вглубь шкафа и прижался спиной к задней стенке — совершенно инстинктивно, не успев ни о чём подумать. Только что в комнате нас было двое и вот незнакомец, закутанный в плащ так, что не видно лица, появился, словно из воздуха.

Отец тоже заметил его присутствие, хоть и сидел к нему спиной. Он вскочил, обернулся, вскрикнул и бросился к двери. Но у двери уже стоял второй человек в плаще — выше и шире в плечах, чем первый. Он ударил отца, тот налетел на низкий столик посередине комнаты и пошатнулся, но устоял на ногах.

Я следил за ним через замочную скважину, умирая от страха. Какой-то тонкий голосок в голове твердил, что я должен выйти и помочь отцу, но ужас сковал мои мышцы, я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Отец переводил взгляд с одного незнакомца на другого.

— Что вы от меня хотите? — Спросил он надтреснутым голосом, какого я никогда у него не