Волчья стая - Kan

Я твое вранье насквозь вижу! Ты только и думаешь, что забраться к ней в постель, да еще чтобы за этим бессильно наблюдал! Но я не дам такому произойти, как бы ты ни старался, как бы ты ни соблазнял ее! Она — моя, и поделить ее невозможно.

Ба. Да у паренька просто беды с башкой, вот и все. Или он взрослеет и гормоны долбят ему по мозгам, что более правдоподобно.

— Свои фантазии оставь при себе, — сухо ответил я. — Твоя Масами мне неинтересна. Веди за одеждой.

— Не пачкай ее имя своим лживым ртом!

Я вздохнул и потер лоб. Да уж, с таким настроем паренек будет мне мешать изо всех сил, да и после убийства не остановится, и придется его как-то обезвредить. Например… Я оглянулся на слизней. Красная фигурка уже пропала в заполненном доверху бассейне, а вот синие с зеленой все еще стояли — и начали перетекать из одной призывно-привлекательной позы в другую, заметив мой взгляд.

Вот туда его и сунуть. Не пропадет. Может, хоть мозги ему прочистят.

А сейчас — я потопал к выходу из пещеры. Ноги-то уже горели от холода, да и в целом тушку потряхивало. Парню же деваться было некуда, так что несколько метров спустя он меня нагнал, обошел, с гордо поднятой головой, и возглавил путь.

Наверх, затем вновь вверх, из подвала, и на свежий воздух. Вдохнул полной грудью — внизу было немного сперто, а тут в самый раз, разве что чуть прохладный. Но солнце стояло в зените, палило вовсю, так что я быстро согрелся, и легкий ветерок даже мурашек по коже не пускал.

Тут, снаружи, мало что изменилось. Не было телеги да сестер Хару — логично. На веревках сушился другой набор белья, подросли кусты в садике за заборчиком. Довольно сложно было понять, сколько времени прошло на самом деле. Неделя? Месяц? Два? Сейчас с успехом могли быть как лето, так и ранняя теплая осень, а то и весна — я ж ни малейшего понятия не имел, в какой сезон мы тут оказались.

Я надеялся, что прошло немного. Ну месяца полтора — вполне себе срок для лечения такой-то серьезной проблемы, как перелом позвоночника. Мог пройти год — но эту мысль я сразу отбросил. Все же, не так долго бултыхался в обнимку с красной слизью-девкой.

Мы прошли в дом. Светлый, просторный коридор, украшенный всякими безделушками вроде мелких резных фигурок, кружевных платков с узорами и свисающих с потолка сушеных трав.

Прошли чуть глубже, свернули в небольшую комнатку. Все такую же светлую, но тесную — из-за трех массивных шкафов, занимавших по стене каждый. Шкафы лакированные, под ногами бежевый ковер, из окон под самым потолком лучился солнечный свет.

Не говоря ни слова, парень открыл дверцу слева. Покопался на полках — одежды там было завались, и не только белой. Всех возможных оттенков, с украшениями и кружевами. Слишком, пожалуй, много. Откуда у этой лисицы столько мужского барахла? И что, оно все предназначено для этого паренька? С малых лет до самой старости?

Все так же молча, он сунул мне в руки толстую стопку ткани, и водрузил поверх нее коричневые мокасины. Ну, я и оделся спокойно, под его тяжелым взглядом. Грубая белая рубаха, такие же штаны и пояс. Сидело не слишком-то удобно, коже было неприятно, да и попахивало чересчур уж долгим лежанием в шкафу — но пойдет.

— Достаточно? — спросил я, делая оборот вокруг своей оси. — Ничего не просвечивает? Не слишком соблазнительно одет?

Паренек захлопал ртом словно рыба на суше. Весь злой, застывший на месте и раскрасневшийся так, будто часок вверх ногами провисел. Наверно, это было слишком подло, удар ниже пояса — но плевать, задолбал уже своим поведением.

— А теперь послушай внимательно, — сказал я, положив руки ему на плечи и глядя в глаза. — Я не хочу оставаться здесь ни одной лишней секунды. Если ты так переживаешь и боишься, что я залезу твоей «мамочке» в трусы, то в твоих же интересах, чтобы я убрался как можно быстрее. Ты меня понимаешь?

Он едва заметно кивнул. Мышцы на шее были напряжены — будь здоров.

— Тогда я прошу тебя об одной маленькой услуге. Собери мне вещи для похода. Тихонько, не привлекая внимания. Чтобы я раз, взял сумку, или там мешок, и смылся в лес. Все необходимое туда положи — еду, еще одежды, веревку, нож, огниво… В общем, не маленький уже, сам должен знать.

Чего-то копчик зачесался. Потянулся, почесал — вместо нашлепки импланта там была лишь небольшая, чуть-чуть желейная шишка. Отвел было руку, как по ногам прокатились волны слабости. Коротенькие такие, я даже вздрогнуть не успел, но очень даже заметные…

— К счастью, убитая твоей «мамочкой» чародейка проделала хорошую работу. Надеюсь, мне удастся отплатить бедняге по достоинству, чего бы твоя лисица о ней не думала, — продолжил я, не меняя тона.

И хоба! Волны прекратились, все снова как было. Понятно. Значит, красная слизь все-таки в состоянии привести свои угрозы в действие — и тихонько как-то следит, чтобы я не уклонялся от договора. Как? Да плевать. Чародейство, магия, колдовство — как ни назови, а такая штука здесь в почете и распространена, и, судя по моим работающим ногам, способна на многое. Нечему удивляться.

— Ты… Ты… Ты мне мерзок, — ответил пацан. — И я хочу избавиться от тебя как можно быстрее.

Вот и договорились!

Следом мы вышли из гардероба и пришли в другую комнату. Обеденную? Наверно. Светло, просторно.

По правую руку — длинный стол, заставленный натурально кучей тарелок с едой. Стоял он у стены с окнами, а между ними — застеленная ковриками лавка. Ну и стульев хватало, словно тут готовились к пиру на много человек, а не на троих. Слева же дверь в другую комнату, и два диванчика по обе стороны от нее.

Выглядело это все… миленько. Безобидно. Будто идеализированный творчеством дом в мирной деревеньке. Только с обликом не вязались как-то поступки жителей этого дома. Один людей расчленяет и потрошит за милую душу, другая каким-то процессом скармливает слизи голову убитой, пересаживая личность и заставляя ту страдать.

Сама хозяйка дома стояла в дверях напротив. За ее спиной проглядывалась шикарная, пышная, белоснежная двуспальная кровать. Сама же лисица немного приоделась. На смену белому кимоно пришло кимоно разноцветное, расшитое цветами, да еще и из другого материала. Сатина, или типа того. В аккуратно заплетенных в хвостик рыжих волосах торчала пара цветущих голубых цветов. Ну и сандалии