Ближнее море - Юлия Андреева

– Сколько обучение будет стоить?

Кушнер призадумался маленько, потом очи на Беньковского поднял.

– А давай так: буква – пол-литра. Идет?

А глаза лукавые-лукавые.

– В древнееврейском алфавите 22 буквы. Получается ровным счетом 11 литров водяры, – быстро подсчитал Виктор. – Пожалуй, потяну. Согласен.

Так день за днем учились они, пока не споткнулись на букве «тов» – у Беньковского финансы закончились. С сожалением немалым известил он Кушнера о вынужденной приостановке учебы.

– Какая фигня! – воскликнул учитель. – Ты же прекрасно сдал зачеты по предыдущему материалу. Теперь я не вправе тебя бросить. Будем учиться дальше. Вот деньги, сбегай, будь другом. А то я на посту…

Лучший текст

Вообще-то на конвентах обычно если кто-то что-либо и читает, то лишь рассказы, которые будут обсуждаться на текущих семинарах. Полученные в подарок или купленные по божеским ценам книжки складываются в чемоданы, дабы забыть о них до возвращения домой. Дело в том, что на конвентах возникает столько дел, возможностей пообщаться, поговорить, обсудить планы, послушать лекции, просто потусоваться, что спишь часа четыре в сутки, отчего читать просто некогда.

Но вот на «Бастконе 2011» я все-таки прочитала один текст, немедленно признав его гениальным! Сие литературное произведение было начертано на трусах вписавшейся к нам с Анной Семироль в номер девочки, аккурат на ее филейной части, где по определению места больше. Собственно, я не имею привычки разглядывать женские трусы, тем паче читать на них, но сия достопримечательность вдруг возникла аккурат на уровне моих глаз, когда я лежала на кровати.

В тот момент незнакомка с увлечением рылась в своем чемодане, выставив на всеобщее обозрение «пятую точку». И передо мной предстал дивный текст. Вот он:

«ГОТОВЛЮ ВКУСНО

ГОВОРЮ МАЛО

ГОЛОВА НЕ БОЛИТ».

Воистину, это произведение, достойное самой высокой литературной награды! Жаль, не знаю автора.

Как родился псевдоним

Бывшая прима алмаатинской оперы Марья Николаевна Азаргина на старости лет переехала в Коктебель, где с успехом сдавала комнаты любившим останавливаться у нее литераторам. В результате сложилось нечто вроде литературного салона, часть посетителей которого были жильцами Азаргиной, а часть – «дикими» отдыхающими.

В то время Дмитрий Вересов, тогда еще студент, приехал в Коктебель, тут же выгодно сняв так называемую «щель» – узкое пространство, куда с трудом можно было запихнуть матрас. Но этого было вполне достаточно будущему писателю. Не за удобствами ехал.

Соседнюю от Вересова «щель» занимала семейная пара – очень смешной лопоухий длинноногий поэт с нестандартными, несколько обэреутскими стихами – Эдик Савенко и его очаровательная супруга, которую все почему-то называли Козлик. Оба худенькие и влюбленные. Каждый вечер они забивались в свою «щель», вполне довольные жизнью.

Однажды Эдик устроил поэтическое чтение, весь вечер потчуя почтенную публику своими стихами.

Кто-то хвалил Савенко, кто-то пытался с ним спорить. Один лишь Генрих Сапгир, оторвавшись от стакана, тонко заметил:

– Ты, Эдичка, глупый человек, если надеешься такие стихи пускать в народ под скучной фамилией Савенко. У тебя должен быть очень яркий псевдоним: желтый, едкий, как лимон. Будешь Лимонов!

«Надо писать детские книги, – сказала как-то Юнна Мориц Елене Кацюбе. – Многие писатели вошли в литературу через детские книги».

У Елены же детские тексты как назло не получались. Желая найти этому рациональное объяснение, она однажды предположила, что поскольку не разделяет читателей на детей и взрослых, то ей сложно писать для детей. «Есть дети, с которыми интересно, а есть, с которыми неинтересно. То же и со взрослыми – с одними интересно, с другими нет».

Услышав об этом, Генрих Сапгир сказал: «Нет. Это потому, что в тебе есть детскость, поэтому ты не можешь писать для детей. А вот во мне детскости нет. Поэтому я могу писать детские стихи».

– При этом, – вспоминает Елена Кацюба, – выражение лица у него было как у Карлсона.

1993 год, Коктебель, Волошинские чтения. Константин Кедров и Елена Кацюба уже хотели идти к морю, когда перед ними возникает Генрих Сапгир.

– Все собрались подняться на Карадаг, а я как-то неуверен. Вы тоже собираетесь совершить восхождение?

– А мы пойдем вдоль берега моря, и это будет наш горизонтальный Карадаг, – вышел из положения Константин Кедров.

Аю-Даг

Получая ключи от номеров, футболку с эмблемой «Аю-Даг», подарки и расписание мероприятий, каждый участник конвента в 2010 году получил и весьма своеобразную памятку, которая самым замечательным образом характеризует прибывший в Партенит фантастический люд. Привожу ее без дополнительных комментариев и сокращений.

ПАМЯТКА

Друзья! Фантасты и сочувствующие! Если вы желаете, чтобы фестиваль фантастики «Созвездие Аю-Даг» и впредь проходил в замечательном ЛОК «Айвазовское», НАСТОЯТЕЛЬНО просим соблюдать ряд несложных правил:

1. На территории и в парке по газонам не топтаться, по деревьям не лазать, кактусы не грызть, цветы не обрывать, со статуями не обниматься.

2. В реликтовой оливковой роще за оливковые ветви не хвататься, оливки не обрывать – они в это время года и в несолёном состоянии омерзительны на вкус.

3. В корпусе спиртные напитки распивать в номерах и специально созданных для этого площадках (барах, ресторанах), а не на регистрации, не на лестницах и не в холлах.

4. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не бросать окурки и прочий мусор в окна и с лоджий: во всех номерах имеются пепельницы и урны! Не курить в коридорах и холлах.

5. Не разбрасывать мусор и опорожнённую тару где ни попадя.

6. Не показывать силу молодецкую путём вышибания дверей, раскурочивания мебели и прочей порчи имущества.

7. Выяснение отношений, как на личной почве, так и на почве несходства взглядов по вопросам «что такое фантастика», «НФ против фэнтези», «ведьмы против попаданцев», с мордобитием и членовредительством производить исключительно за территорией. В противном случае все участники инцидента, без разбору на застрельщиков и потерпевших, без оглядки на чины и регалии, будут удалены с фестиваля со всей беспощадностию.

С надеждой на понимание…

Ваш Оргкомитет

Изучая сей документ, ветераны всевозможных конвентов понимающе переглядывались, покашливая и почесывая в затылках. Для них эта памятка как раз не фантастика, а суровая реальность.

Представляю, с какими лицами читали этот же текст непричастные к конвентским безобразиям обычные отдыхающие. Вот у кого, должно быть, волосы вставали дыбом.