История Германии в ХХ веке. Том I - Ульрих Херберт

демократов, центра и «СДПГ большинства» – упала с 76 до 43 процентов; их доля голосов сократилась почти вдвое, с 22 до 12 миллионов. Доля правых и левых партий, с другой стороны, резко возросла: у НННП вдвое – до 15 процентов; ННП утроила свою долю почти до 14 процентов; НСДПГ выросла с 7,6 до почти 18 процентов: буржуазные избиратели ушли вправо, рабочие – влево.

После выборов начался процесс роспуска НСДПГ, чье революционное крыло уже давно дистанцировалось от прореспубликанских тенденций руководства партии. В октябре 1920 года бóльшая часть партии вступила в КПГ. Это превратило КПГ из небольшой кадровой организации в массовую партию. Два года спустя республиканская часть СДПГ объединилась с «СДПГ большинства», которая таким образом вернулась к более левому курсу. Таким образом, развитие, ставшее очевидным еще в начале войны, обрело организационную форму: сформировались три относительно четко очерченных политических лагеря. Против правых, все еще находившихся в состоянии сильной организационной и идеологической турбулентности, и против центра, который все еще состоял из сил конституционалистского движения – иногда с национал-либеральной ННП, иногда без нее – теперь стояла единая радикальная левая, безоговорочно ориентированная на модель советских коммунистов и также руководимая из Москвы.

РЕПАРАЦИИ И ПОЛИТИКА ИСПОЛНЕНИЯ ВЕРСАЛЬСКОГО ДОГОВОРА

Версальский договор предусматривал, что Германия должна выплатить репарации в значительных размерах. Однако размер требуемых выплат и их продолжительность не были сразу определены. Репарации стали одним из ключевых вопросов в германской и международной политике на целое десятилетие. После этой войны, взорвавшей все предыдущие порядки, общественность государств-победителей и особенно Франции за нанесенный гигантский ущерб потребовала репараций также в беспрецедентных масштабах. Великобритания и Франция в результате войны стали в значительной степени должниками США; поэтому обе страны были крайне заинтересованы в максимальном сокращении этих долгов за счет германских платежей. Сможет ли германская экономика сделать это, изначально не имело значения. Но чтобы собрать такие суммы, ей нужно было производить продукцию с максимальной нагрузкой и, в частности, экспортировать. А национальная промышленность стран-победителей хотела оградить себя от нежелательного германского импорта таможенными пошлинами и запретами на экспорт, поэтому оставалось совершенно непонятным, откуда должны были взяться деньги. Более того, трансфертные платежи в таких масштабах никогда ранее не производились. Соответственно, не было известно, какое влияние окажут такие платежи на мировую экономику и финансовую политику держав.

Но прежде всего во время войны систематически разрушалась германская валюта, поскольку правительство рейха, как уже говорилось, финансировало войну не за счет налогов, а в основном за счет облигаций. За период с 1913 по 1919 год долги рейха выросли с 5 до целых 144 миллиардов; уже одно это показывало, что необходима новая денежная политика. На деле же послевоенные правительства продолжали залезать в долги и девальвировать валюту даже после перемирия, потому что это облегчало финансирование зарплат, окладов и социальных выплат, от пенсий жертвам войны до пособий по безработице. Это позволяло избегать социальных волнений и подрывать революционные тенденции пролетариата. Девальвация денег снижала также цены на германские экспортные товары, так что в период с 1919 по 1922 год, благодаря «смазке инфляции», Германия пережила не экономический кризис, как большинство других европейских стран, а рост и полную занятость[29].

Другой причиной продолжения политики инфляции были репарации, которые также в основном выплачивались за счет последующих долгов. После длительных переговоров, в апреле 1922 года страны Антанты наконец выдвинули свои требования в размере 132 миллиардов золотых марок (выплачиваемых в течение примерно сорока лет) – огромная, неслыханная сумма. Германия снова с гневом и яростью отреагировала на эти требования; правые громогласно требовали их отвергнуть. Но это привело бы к оккупации Рурской области Францией и, возможно, к отделению западной части Рейнской области, поэтому партии «Веймарской коалиции» в очередной раз смирились с неизбежным и выступили за принятие окончательных требований – в надежде, что им удастся убедить союзников в невыполнимости этого плана выплат, если Германия попытается выполнить требования хотя и безуспешно, но со всем очевидным старанием[30].

Эта «политика выполнения», сформулированная рейхсканцлером Виртом и министром иностранных дел Ратенау, стала еще одним объектом агитации для радикальных правых, чьи нападки на ведущих политиков становились все более жестокими и в конце концов вылились в волну политических убийств. В августе 1921 года их жертвой стал Маттиас Эрцбергер, один из самых видных политиков Центра. Убийцами стали два офицера фрайкора, которые после его расформирования вступили в тайную «Организацию Консул» (OC), которая планировала и осуществляла покушения на представителей Республики. Всего год спустя Филипп Шейдеман был облит синильной кислотой. 24 июня 1922 года два бывших офицера, члены «OC» и Немецкого народного союза обороны и наступления, застрелили министра иностранных дел Вальтера Ратенау.

В этом последнем случае был убит человек, который, как никто другой, представлял германскую буржуазию образования: во время войны Ратенау был не только одним из важнейших организаторов германской военной экономики, но и ярым сторонником победоносного мира и аннексий Германии, который еще в октябре 1918 года призывал к вооруженной народной борьбе против союзников. Но после революции он выступил в поддержку республики и одновременно за преодоление Версальского мира, разработал «политику выполнения» и стремился к политическому сближению с Россией. Одновременно министр иностранных дел, успешный немецкий еврей и блестящий политический интеллектуал, в своей неутолимой жажде действия, но и в своих противоречиях Ратенау был одной из символических фигур нового государства и одним из самых способных его умов[31].

И все же убийство Ратенау привело к более уравновешенной реакции правительства, которое теперь публично заявило, что главный враг находится справа. Быстро принятый Закон о защите республики, однако, оказался малоэффективным, поскольку к рабочим и коммунистам применялся со всей строгостью, зато к правым либо не применялся вовсе, либо с заметной снисходительностью. Более того, Бавария отказалась выполнять закон; и неспособность правительства рейха обеспечить соблюдение своих законов против откровенно неконституционной Баварии еще раз показала его реальную слабость.

ПЕРЕВЕРНУТЫЙ МИР

Денежная девальвация происходила скачками. По сравнению с начальным 1913 годом стоимость жизни выросла в 8 раз уже к февралю 1920 года и в 20 раз к январю 1922 года. В январе 1923 года эта цифра достигла 1120, в июле – 376 512, в сентябре – 15 миллионов, в декабре – 1,2 миллиарда. В то же время гиперинфляция имела для различных социальных групп очень разные последствия. Те, кто владел финансовыми активами, сбережениями, страховыми договорами, пенсиями или государственными облигациями, были почти полностью экспроприированы гиперинфляцией. Среди проигравших оказались, в частности, представители буржуазии образования. Традиционно