курьер.ru - вячеслав антонов

—  Не буду.

«А может, и буду. Но попозже. А пока давай, вкручивай, как космические корабли бороздят просторы Больших театров...»

—  Вы разумный  человек, Андреас, — кивнул гость. — Это тем более приятно, что вы сами должны определить, насколько... э-э-э... насколько проблемна ваша проблема. Прошу прощения за мой русский язык.

—  Не понял.

—  Как вам сказать... Руководство фирмы не против ваших отношений с мисс Фергюсон. Хотя в свое время вы бы дорого поплатились за эту кошку...

«Вот оно! Пора!»

Шинкарев-курьер, может, и промолчал бы. Но коль скоро Андрей решил повысить свой статус, не мешает показать иной уровень самооценки — а, стало быть, и повышенный уровень притязаний. А каким способом показывать — тут уж выбора нет, сам нарвался, дорогой, не обессудь...

—   По рогам захотел, козел?! — рявкнул Андрей.

—   Что?!

—   Чмо!! Сейчас так вставлю, что мать родную позабудешь! А потом шлепну и под воду спущу — рыб кормить.

Гость немного побледнел, напрягся. Похоже, трусом он не был, но не знал, чего ожидать от собеседника. Рассчитывал-то на другой прием — подчинение, служебную субординацию.

— Телевизор смотрел?! — давил на психику Шинкарев. — Видел меня?! Вот и с тобой такое будет.

«Козыряй!» — Следуя совету Козьмы Пруткова, Андрей вытащил тяжелый «Глок» и направил его на Костаса, легонько стукнув рукояткой по столу.

—   Но за что, простите? — недоумевал гость.

—   За кошку, — спокойно пояснил Шинкарев. — Давай, рассказывай! Ты чего приехал, про бабу мне вкручивать?

—   И для этого тоже. За это мне и платят. А что вы, собственно, удивляетесь? В спецслужбах России измена стала обычным делом. Почти бизнесом. Это я должен удивляться: сколько подонков у вас развелось. Так что наши опасения вполне...

—   Ты мне, сука, не впаривай! — процедил Шинкарев. — Зачем приехал, я тебя спрашиваю?

—   Ну, скажем, ради презренного металла. На «Визе»-то ноль? Тогда вот вам новая, а вашу верните. И уберите, пожалуйста, пистолет.

Киприот говорил спокойно, уважительно, без легкого пренебрежения, которое слышалось в его голосе в начале разговора. Он протянул Андрею кредитную карточку, тот, спрятав пистолет, подал киприоту свою.

—   Неплохо, — сказал Шинкарев, пряча карточку в бумажник, — а то живу, пока Чен кормит.

—   Чен умный человек, — заметил киприот. — Впрочем, скоро мы сможем это проверить.

—   Так ты к нему приехал?

—   Может быть, вернетесь к обращению на «вы»? Раз уж не стали стрелять. Вы согласны?

—   Хрен с тобой. То есть с вами.

— Excellent  (Отлично (фр.)). — А здесь весело, — кивнул Костас на соседнюю яхту, — почти как на Кипре.

—   Даже слишком. Я говорю в целом.

—   Я тоже.

Двое еще раз взглянули глаза в глаза. Кажется, они могут доверять друг другу. А что им еще оставалось?

—   Так вы приехали к Чену? — переспросил Шинкарев. — Зачем, если не секрет?

—   Что-то — секрет, а что-то и не секрет. Я привез предложение от одной российской организации, называемой РОСПО.

Шинкарев никогда не слышал про такую.

—   И что она хочет?

—   Не суть важно, что она хочет. Важно то, чем она может стать. И не одна она. Вот что главное. Я бы сказал, это структура-прототип.

—   Простите, не понимаю вас.

—   Вот в чем дело, Андреас. — Господин Димитриадис удобнее откинулся на диване, перебросив ногу на ногу. — Насколько я могу понять, в России назревает интересный процесс. Общество чувствует потребность в некоей структуре, которая захочет и сможет взять на себя ответственность за происходящее. Некоторые называют такую структуру Орденом, другие — теневой дирекцией корпоративного государства...

«Элизабет говорила о России-корпорации. Чен говорил о воинских кланах как о главной силе будущего. И этот!»

Честно говоря, Андрей и сам слышал эти разговоры. Правящий Орден священников и воинов — современный, мобильный, беспощадный к врагам. Готовящий русскую элиту для будущих войн за выживание. Сила, которая заставит российских чиновников и олигархов работать «за страх» — поскольку «за совесть» у них за последнюю тысячу лет как-то не очень получалось.[65]

—   Элита. Орден меченосцев, — добавил киприот.

—   Скорее, топороносцев.

Шинкарев был убежденным простолюдином, брезгливо относящимся к претензиям любого рода «элитариев». В особенности вышедших из ларьков или из постелей недавних ларечников. Вообще, «Элита» — хорошее название для свиноводческого хозяйства. Кстати, такое до сих пор работает рядом с его родным Красноярском.

—   Человек из РОСПО, с которым я беседовал перед отлетом, не одобрил бы вашей иронии, — заметил господин Димитриадис.

—   Это его проблемы. Все сказанное связано с отправкой сюда боевых отрядов?

Это была чистой воды провокация. Но киприот и ухом не повел. Уже знал о предложении Чена? А может, дело в другом — «Лимассол инвестментс» давно хотела посредничать не только в экспорте техники, но и живой силы.

—   Возможно, как-то связано, — ответил Костас. — Элита общества выковывается в дальних походах. Скажем, русские князья ходили в походы на Константинополь. Там мои предки их регулярно били, но ваша пропаганда, как всегда, исказила исторические факты.

—   Вы тоже не иронизируйте.

—   Не буду.

—   Об этом кто-то знает? Я имею в виду, за пределами России.

—   В современном мире мало секретов. Разумеется, знают. И многим это очень не нравится.

«Элизабет? То-то она в Питер намылилась». Шинкарев потер ладонью лоб.

—   Еще вопрос. В порядке отделения мух от котлет...

—   Ну?

—   Я-то что буду с этого иметь?

Киприот спокойно принял новый поворот разговора. Не стал с ходу говорить, что он не уполномочен вести такие переговоры. Он-то как раз и обязан их начинать, а начальство вынесет окончательное решение.

—   Это зависит от многих вещей. В частности, от формы вашего участия в деле.

—   Так и я о том же. Один процент, скажем. Или, к примеру, полтора...

—  Un moment! (Минуточку! (фр.))  — перебил его Костас.

Он поглядел на часы, потом прислушался. Поднял палец: «Тише, Андреас!» На пирсе послышались торопливые шаги нескольких человек, неловкий прыжок на корму, за ним другой, глухой удар тела о борт. Андрей поднял пистолет.

—   Не надо, — остановил его Костас. — Если я не ошибаюсь, это ваши знакомые.

—   Какие еще знакомые?

—   Сейчас поймете.

Открылась дверь, и в салон ввалилась Патриция: волосы растрепаны, руки и разорванное платье выпачканы землей, травяным соком и сажей. Босоножки куда-то исчезли, на чулках — дыры, икры и ступни в пыли. Ударившись головой о притолоку и боком о край стола, она рухнула на диван, сразу протянув руку к бару — за бутылкой. Крыса была явно не в себе, но не пьяна, разве что слегка:

—   А-а-а, fuck-переfuck... — понесло ее на всех языках сразу — Кретины! Сволочи! Такую мать!

— А мне нравится ваша девушка, Андреас, — добродушно заметил Костас. — Я бы сказал, je ne sais pas quoi (В ней есть изюминка (фр.)).

—   Пожалуй, мы будем более терпимы к вашему знакомству. Патриция Фергюсон, если не ошибаюсь?

Из того, как киприот глядел на Патрицию, — глаза чуточку вприщур, в уголках губ едва заметная улыбка, расслабленная рука свободно лежит на поднятом колене, — было видно, что этот мужчина как рыба в воде ощущал себя в эротической стихии — как оно и подобало гражданину острова Афродиты. Чем еще заниматься греку, кроме наслаждения жизнью в обществе приятных дам? «А китайцу — ногой головы отшибать? А современному русскому мужику — пережевывать свои комплексы?» Размышляя так, Шинкарев с интересом наблюдал за происходящим, не делая попытки вмешаться.

—  А ты кто такой, так твою... — окрысилась на гостя Патриция и снова обернулась к Андрею, одновременно наливая себе виски. — Нет, ты представляешь, какие суки?! Представляешь?!

—   Представляю, — уверил ее Шинкарев. — А кто именно?

—   Да наши, консульские! Всех американцев предупредили, кроме меня. Знали же, сволочи...

—   Крыса, кончай орать!! — рявкнул с кормы Чен. Пригнувшись, он заглянул в салон и тут же выхватил пистолет, направив его в лоб киприоту.

— Bon soir! (Добрый вечер! (фр.)) — вежливо поклонился тот. — В вашей компании дурная привычка — чуть что размахивать пушкой. Так и до беды недалеко.

—   А, это ты... — китаец вгляделся в гостя и опустил пистолет, — как тебя там...

— Костас Димитриадис, с вашего позволения. Avec quelque raison (С некоторым основанием (фр.)) — могу предположить, что у вас проблемы.

—   Правда, Чен, что случилось? — спросил Андрей.

—   Ответ за ресторан. Вонг и трое наших убиты. Генерал ранен, Ши-фу ранен, ребята его эвакуировали. Похоже на крутую подставу. Надо рвать когти.