Лаки Лючано: последний Великий Дон - Артем Рудаков

— Ну что, ребята, давайте поиграем, — промычал Колл и резко развернул свой «Паккард» навстречу преследователям. Теперь охотники стали дичью. Таранным ударом Бешеный Пес прижал «Бьюик» к тротуару, высунул автомат в окно и открыл огонь. Пули 45-го калибра гулко забарабанили по крыльям «Бьюика», прошивая его насквозь. Однако противники Колла не были новичками. Трое гангстеров успели выскочить из машины и брызнули в разные стороны. Бешеный Пес вошел в азарт. Выругавшись, он плотно вдавил в плечо приклад автомата. Вслед убегающим ударила длинная очередь. Колл водил стволом из стороны в сторону — стрелял веером. При таком способе ведения огня пули поражают большую площадь. Но гангстеры успели броситься на землю. Под смертельную струю свинца попали мальчуганы, игравшие в футбол пустой пивной банкой. Пятеро мальчиков получили тяжелые ранения. Улицу оглашали жалобные крики, стоны и плач. Бросив на сиденье дымящийся «томпсон», Винсент Колл поспешил смыться. Приехавшая «Скорая помощь» отвезла детей в больницу. Четверо остались живы, но пятый мальчик, раненный в живот, умер в ужасных мучениях.

Вечерние газеты вышли с подробным описанием этого изуверского преступления. Были напечатаны фотографии пострадавших мальчишек. Снимок десятилетнего Фрэнка Алдерсио поместили в траурную рамку. «Бешеная собака должна быть уничтожена!» — так называлось большинство передовиц. Теперь Колла искали не только гангстеры, но и полицейские. Затравленный, озлобленный, он считал, что его песенка спета, но можно сказать, что сатана бережет своих слуг. Прежде всех Бешеного Пса нашел Сэмюэл Лейбовиц, один из самых блестящих нью-йоркских адвокатов.

— Мистер Колл, любой другой сказал бы вам, что дело ваше безнадежно, но только не я. — Адвокат ободряюще похлопал убийцу по плечу, — скажу другое: я готов взяться за вашу защиту, более того, я гарантирую, что смогу выиграть процесс.

В тусклых глазах Колла засветилась надежда.

— Вы это серьезно… э-э-э… — он сверился с визитной карточкой, — мистер Лейбовиц?

— Ну, разумеется, мистер Колл, я не бросаю слов на ветер.

— А как же… с этими пацанами… мистер Лейбовиц? Поверьте, я не хотел их убивать. Прикончить тех троих сволочей — да. Они напали на меня и получили свое. По справедливости.

— Мой дорогой мистер Колл, ваш моральный облик интересует меня меньше всего. Я адвокат. Я зарабатываю на жизнь тем, что защищаю убийц, грабителей, насильников. Если хотите, я художник от юриспруденции. Моя профессия смешивать краски, делать черное белым или наоборот в зависимости от обстоятельств. Так что забудьте обо всем. И вообще, вас там не было. Вы меня понимаете? Это еще неизвестно, кто стрелял. Может, вы в это время сидели в баре.

— Что я должен делать, мистер Лейбовиц?

— Сдаться. Добровольно сдаться властям. Нет, нет, не волнуйтесь, — воскликнул адвокат, заметив на лице Колла выражение воинственного упрямства, — так вы снимете с себя подозрения! Ну, представьте, разве тот, кто действительно виноват, может по собственной воле сесть на электрический стул? Нет, не так ли?

Лейбовиц ободряюще подмигнул.

— Мои услуги обойдутся вам в восемьдесят тысяч долларов.

— Восемьдесят кусков?! — ахнул Колл. — Да у меня за всю жизнь столько не было.

— Мистер Колл, — сухо сказал адвокат, — сорок из этих восьмидесяти пойдут в карман судьи. Вы же понимаете, насколько все серьезно? Ваша жадность окажет вам плохую услугу.

Чтобы иметь возможность заплатить адвокату, Колл совершил два вооруженных ограбления и одно похищение, после чего сдался полиции в Восточном округе.

Идея Сэма Лейбовица была проста. Суть показаний всех свидетелей сводилась примерно к следующему: кто-то, сидевший за рулем черного «Паккарда», открыл огонь из автомата и попал в детей. Ни один очевидец не мог точно рассмотреть человека за рулем, потому что шла стрельба и все находились в укрытиях. Имя Винсента Колла фигурировало в оперативной информации, полученной полицейскими от своих осведомителей, каковая не может быть использована в качестве доказательств на суде. Прохаживаясь по залу, элегантный, одетый в смокинг с галстуком-бабочкой, адвокат с апломбом рассуждал:

— Итак, не имеется ни единого доказательства, способного подтвердить присутствие моего подзащитного на 107-й Восточной улице 12 июля в промежутке от четырнадцати ноль-ноль до четырнадцати пятнадцати. Напротив, ваша честь, имеются доказательства, прямо опровергающие данное утверждение. 12 июля в период с половины второго до пятнадцати ноль-ноль мой подзащитный находился в борделе на 101-й улице. {Среди присутствовавших в зале раздались отдельные смешки.) Мне стоило большого труда найти эту… гм, мисс, которая его принимала и уж тем более убедить ее выступить в суде. Но, дамы и господа, чего не сделаешь ради истины, которая, в чем я лично не сомневаюсь, будет установлена. И еще один факт, имеющий, в принципе, второстепенное значение: в собственности моего подзащитного действительно находится автомобиль «Паккард», но не черного, а темно-синего цвета. На всякий случай напоминаю, что в Нью-Йорке около тридцати тысяч «Паккардов». Прошу высокий суд учесть также тот факт, что мой подзащитный добровольно сдался властям с целью защиты своего имени от ложных обвинений. Да, мистер Колл ведет аморальный образ жизни, но пока что уголовная ответственность за это не предусмотрена.

Оправдание Винсента Колла произвело эффект грома среди ясного неба. Он сразу стал знаменитым. При выходе из зала суда журналисты обступили Бешеного Пса плотной толпой и стали спрашивать о его дальнейших планах. «Я намерен жениться», — отвечал женоненавистник Колл. И он сдержал свое обещание. Его супругой стала Лотти Крайсбергер, хористка, подвизавшаяся в дешевых мюзиклах на Бродвее. Худенькая, вертлявая брюнетка, единственным достоинством которой было глупое смазливое личико, конечно же, не могла испытывать никаких нежных чувств к чудовищу, на чьей совести было почти пятьдесят загубленных жизней. Лотти купилась на деньги и славу Винсента Колла и сразу предупредила его, что ей нужно очень много. Не желая ни в чем отказывать своей «милашке», Винсент Колл решил сделать очередную долларовую выжимку из Оуни Маддена. Позвонив ему, он пригрозил прикончить его жену, если не получит сто тысяч долларов отступного. Взбешенный Оуни отправился в отель «Уолдорф» и заявил Лаки Лючано: «Чарли, не успел этот псих выйти из тюрьмы, как все начинается сначала». Претензии были вполне справедливы. Колл угрожал не только жизни жены Оуни Маддена, но и репутации короля гангстеров, который торжественно объявил его покойником. С трудом сдерживаясь Лаки ответил: «Я немедленно займусь этим, Оуни». Чтобы не быть голословным, он позвонил Лепке Бачелтеру в присутствии Маддена.