Риск, борьба, любовь - Вальтер Запашный

Выставив вперед венский стул и паля из нагана, я кинулся к бедолаге. Выстрел отпугнул тигров и согнал с тумбы Багиру. Животные, до того невозмутимо сидевшие на своих местах, испугались грохота, соскочили и сбились в кучу. Гепард вскочил и на трех лапах поскакал к тоннелю, где и был принят Ионисом.

— Ну и ну! — произнес блондин.

— Это только начало, — мрачно сказал Афанасьев. — Посмотрим, что будет дальше!

Я сделал вид, что не слышу этих реплик, и распорядился:

— Ионис, посмотри, не надо ли вызвать врача. А мы пока продолжим просмотр.

— Да ничего страшного, — отозвался служащий. — Он уже наступает на лапу. Напугался только!

Немного успокоившись, я стал готовиться к выполнению первого упражнения. Заключалось оно, в том, что я, здороваясь по порядку с каждым животным, касаюсь пальцами его носа. Звери же реагируют на это по-разному: кто рычит, кто огрызается, кто машет лапой.

Я подошел к сидевшему с краю Цезарю. Лев охотно подставил носи сморщился. Я легонько коснулся громадного влажного носища. Следующим был Антей. Едва завидев мою руку, он протестующе отшатнулся и приподнял лапу. Оценив серьезность угрозы, я пожал плечами и, сказав: «Не хотите — как хотите», двинулся дальше. Обойдя по очереди всех тигров, рычавших, но терпевших символическое прикосновение к носу, я приблизился к Багире. Дотронуться до ее морды, разумеется, не представлялось возможным. Я громко произнес:

— Позвольте ваш носик!

Протянув руку, я незаметно щелкнул пальцами, что служило сигналом к подаче голоса. И Багира отозвалась: по залу разнесся неимоверный по силе звук. Тигрица замахала лапами и закрутилась на месте. Я же, сделав вид, что после такого вопля не желаю иметь с ней дела, небрежно махнул рукой и двинулся дальше. Продемонстрировав свою злость, Багира села, сморщив нос и растопырив усы. Получилось именно то, чего я добивался, — она смеялась.

Афанасьев даже подскочил.

— Вот это да! Вот это сценка! — прокричал он. — Ты можешь это повторить?

— Конечно, могу.

— Неужели получится?!

— Разумеется, — ответил я, — это же не импровизация. Это дрессура.

— Тогда повтори, — завелся Афанасьев. — Неужтоправда?!

Присев на край стула, он всем корпусом подался вперед. А я вдруг увидел, что старик не ищет возможности уличить меня во лжи. Наоборот, он жаждет убедиться в моей правоте.

Я показал сценку с Багирой еще раз. Потом еще. Афанасьев хохотал от всей души и, толкая спутника в бок, повторял:

— Смотри, Виктор, что парень творит! Тигры и львы у него играют определенные роли. Просто невероятно! Это же новое слово в дрессуре! — И, обращаясь ко мне, вновь просил: — Вальтер, ну, пожалуйста, покажи еще раз!

— Борис Эдуардович, — наконец взмолился я, — давайте пойдем дальше. Впереди еще много трюков, и большинство из них игровые.

— Да ну, откуда много?! — заерзал на стуле Афанасьев. — Ладно, показывай.

— А вот вам добавка к первой комбинации! — объявил я.

И сделал шаг в сторону сидящего с опущенной головой флегматичного Париса.

— Пожалуйте ваш носик! — сказал я, протягивая руку.

Тигр немного отодвинулся и задрал голову. Пытаясь дотянуться до его носа, я приблизился к Парису почти вплотную. Не долго думая, тигр ударил меня по плечу. А я, как говорят у нас в цирке, «принял апач», то есть сымитировал падение. Размахивая занесенным над головой арапником, я неудержимо «падал» в сторону Ампира. Схватив плеть, Ампир вырвал ее у меня и стал безжалостно трясти. Создавалось впечатление, что один тигр заступается за другого; не дает бить соседа. Я вцепился в арапник и стал тащить его на себя. Тогда Ампир подтянул меня к себе поближе и обнял. Бросив арапник, он наложил мне на плечи вторую лапу и стал, как бы успокаивая, облизывать мою голову. Афанасьев и блондин замерли.

Краем глаза я видел, что Багира, переминаясь с одной лапы на другую, ищет упор для прыжка.

— Багира, не хохми! — прикрикнул я, силясь высвободиться из цепких объятий Ампира.

— По-моему, — неуверенно произнес Афанасьев, — тигр его поймал.

— Конечно, поймал! — испуганно выдохнул блондин.

— Воду! Дайте воду! — закричал старик и, тяжело опираясь на палку, стал пробираться к манежу, чтобы оказать мне помощь.

Блондин кинулся вперед. Но споткнулся и упал между рядами, крепко ударившись локтем о ручку кресла. Стараясь перешагнуть через своего неловкого коллегу, Афанасьев наступил на него.

Лишь заметив, что стоявший с брандспойтом вахтер никак не реагирует на происходящее, гости наконец поняли, что им показывают трюк. И трюк, достойный похвалы.

— Фу ты, черти окаянные, до смерти напугали, — напряженно рассмеялся Афанасьев. — Так и инфаркт получить недолго.

Он стоял расстроенный и озадаченный. Пальцы его рук нервно тряслись. Я никогда не видел, чтобы человек был так поражен цирковым зрелищем. А Ампир все продолжал облизывать мою голову, старательно удерживая меня могучими лапами. Притворяясь, что не могу вырваться, я приговаривал: «Да отпусти ты меня, отпусти, слюнтяй несчастный!» И наконец, сжалившись над Афанасьевым, приказал:

— Хватит, Ампир! Ты и так комиссию перепугал!

Тигр неохотно отпустил меня. А я, повернувшись к нему спиной, объяснил гостям:

— Это промежуточный трюк из первой комбинации. Так что не волнуйтесь, Борис Эдуардович. Все в порядке.

Афанасьев кивнул и едва выговорил:

— Да… да… конечно… Понимаю…

Смертельно бледный, он тяжело опустился в кресло.

Блондин встревоженно спросил:

— С вами все в порядке, Борис Эдуардович?

— Со мной-то да, — ответил Афанасьев. — А вот этот парень, — старик трясущейся рукой показал на меня, — недопустимо лихачит. Такие укротители гибнут, как мухи, успев поработать два, от силы три года.

— Да полно, Борис Эдуардович, — извиняющимся тоном сказал я, — на этом трюке все попадаются.

Афанасьев криво ухмыльнулся и проворчал:

— Да уж… «Купил» ты меня, пацан… Ну показывай, что там у тебя еще. — Он поосновательней устроился в кресле, видимо, дав себе слово ничему больше не удивляться.

Выбежав на середину манежа, я поднял палку на уровень плеча и позвал Багиру. Та прижала уши и оскалилась. Я щелкнул арапником. Тигрица вновь не подчинилась. Я сделал решительный выпад в ее сторону, и она прыгнула. Но что это был за прыжок! Вместо того чтобы перепрыгнуть через подставленную палку, Багира кинулась в атаку. Меня обдал фонтан пыли и опилок, а тигрица-людоед оказалась почти рядом. Афанасьев и блондин вскрикнули. А Багира, озадаченная тем, что я не шевельнулся, резко затормозила у самых моих ног. Мое же «олимпийское спокойствие» объяснялось просто: я не ожидал нападения.