Риск, борьба, любовь - Вальтер Запашный

Афанасьев предостерегающе поднял руку и перебил меня:

— Надеюсь, эта комиссия последняя.

В его голосе мне послышалась скрытая угроза.

— Дай-то Бог! — парировал я. — Боюсь, мне придется приглашать еще одну комиссию — из ЦК партии. Там скорей разберутся в причинах неудач и разбазаривания государственных средств.

Сыр-бор разгорался не на шутку. Задетый за живое, я готов был высказать старику все, что знал о его «рачительном» отношении к государственным средствам, а заодно просветить в этом плане блондина, жадно вслушивающегося в нашу перепалку. Но в этот момент из-за пианино высунулась любопытная мордашка. Прижав огромные уши-лопушки, Султанчик крался к нам, неуклюже прячась за широкой ножкой инструмента. Взглянув на львенка, Афанасьев подавил гнев и сказал примирительно:

— Ладно, старик, не кипятись! Все будет хорошо. У тебя вон сколько радости, а ты хандришь. Где там твой Ионис? Пора бы уже начинать. Что у вас там готово?

— Что готово?! — Я все еще продолжал злиться. — Могло бы вообще ничего не быть, если бы я не тратил личных денег, если бы не затрачивал нечеловеческих усилий. Если бы исполнял директивы главка вроде той, что требовала расстрелять группу!

— А что, была такая директива?! — ахнул Афанасьев.

Глядя на него, я готов был поверить, что старик впервые слышит о подобном распоряжении. Но ведь оно не могло пройти мимо него. Такие документы регистрируют и визируют именно инспектора по жанрам. Значит, врет?

— Ты же знаешь, в цирке все держится на инициативе артиста, — примирительно сказал Афанасьев. — Стоит ли повторять старую истину?

— Да, но сколько же можно?! Когда наконец артист будет заниматься творчеством, а не бороться с бюрократизмом?!

— Э-э-э! — протянул Афанасьев, многозначительно подняв брови. Мол, никогда, на наш век хватит.

А к нам уже спешил Ионис. Увидев служащего, Султан понял, что его сейчас отведут домой, и настроение его опять испортилось. Он заглядывал мне в глаза и морщил нос, словно прося оставить его с людьми.

— Надо, Султанчик, надо, — как человека, уговаривал я львенка. — Забери его, Ионис, и бегом назад. Пора начинать. А вас, — обратился я к гостям, — прошу в зрительный зал.

— Михалыч, надо загонять тех, кто на манеже? — спросил Ионис.

— Да-да, прими всех в клетки, оставь только Тайфуна и Жанну. Потом выпускай восьмерку крупных. Дальше готовь пантеру и гепарда, я потом скажу, когда их пускать. Когда будешь гнать Жанну, смотри за Тайфуном, что-то не нравится мне, как он на нее стал бросаться. Самец, а угрожает всерьез. Одним словом, смотри в оба. Шланг протянут? Напор воды хороший?

— Четыре атмосферы, — ответил Ионис и подмигнул, как бы говоря: «Брось волноваться, все будет хорошо!»

Я забежал в гардеробную, достал из сейфа ракетницу и наган. Взял венский стул, трезубец, арапник. Выдохнув «Господи, помоги!» и ощутив острую боль в желудке, я пошел на манеж. Ионис был уже готов. Дежурный с вахты стоял на шланге. На манеже гуляли тигры — только те, которые любили или терпели друг друга. Я старался казаться спокойным, но мое волнение немедленно передалось животным. Удивленно озираясь на меня, они быстро заняли свои места. Мне не понадобилось даже хлопать бичом, как это бывало обычно. Звери нервничали, а я, стараясь успокоить их, был особенно дружелюбен. Я подзывал их, называя ласковыми именами, сюсюкал с ними. Животные, привыкшие к моей строгости, насторожились еще больше.

Поняв наконец свою ошибку, я щелкнул арапником и крикнул:

— Давай Багиру!

Ионис отозвался:

— Пошла Багира! Багира идет!

Раздалось шипение, сменившееся специфическим кашлем и протяжным «а-у-у», и тигрица вошла в туннель. Резко лязгнул металлический запор. Я ждал ее, одновременно сжимая в руке наган и венский стул, направленный ножками в сторону хищницы. Багира на долю секунды задержалась у порога, огляделась, как бы оценивая обстановку, и только после этого пошла на свое место. Легкая, но напряженная походка зверя выдавала коварство замыслов. Я улыбнулся при мысли, что читаю намерения Багиры, как раскрытую книгу. Подходя к тумбе, тигрица еле сдерживалась, чтобы не броситься на меня. Но затем общее тревожное настроение передалось и ей, и Багира грациозно вспрыгнула на свое место. Удостоив меня свирепым взглядом, она округлила шею и показала клыки, при этом ужасно сморщив нос и топорща усы. Я опустил стул. Мне были слишком хорошо знакомы ее повадки, чтобы опасаться этой пустяковой угрозы.

— Ионис, выпускай следующих! — крикнул я, а сам подумал: «Плохая это примета, когда все идет хорошо. Каково будет продолжение?»

Но поспешил отогнать дурные мысли и распорядился:

— Продолжаем. Давай гепарда!

Ионис изумленно поднял брови. Одними губами он прошептал: «Куда ты торопишься? Животные плохо сведены. Сам ведь говорил, что соединять их еще рано! Зачем это нужно?»

Но я был настроен решительно.

— Давай, Ионис, все будет о'кей, — и подмигнул ему.

Ионис насупился и нехотя открыл дверь тоннеля. Подталкивая гепарда, он мрачно подгонял:

— Да иди же, иди!

Гепард отказывался идти, ложился и рычал, тараща свои громадные глаза. Наконец он поддался понуканиям Иониса и опрометью выскочил на манеж. Но в панике метнулся совсем не туда, куда следовало. Громко мяукнув, гепард помчался под тумбами, на которых сидели тигры. Парис и Ампир сорвались со своих мест и, не долго думая, кинулись на наглеца. От неминуемой гибели гепарда спасла лишь врожденная спринтерская скорость. «Если дурак, то это надолго», — мелькнуло у меня в голове, когда я увидел, что, поравнявшись со своей тумбой, гепард резко развернулся и побежал обратно, навстречу тиграм. Два полосатых исполина, мешая друг другу, рванулись за ним, путаясь в ножках тумб и реквизите. При виде тигров гепард вновь развернулся и опрометью кинулся на свое место. Не добежав каких-нибудь полметра, он поскользнулся и, подцепленный Багирой, упал на бок. Передняя лапа его застряла между прутьями клетки.

Выставив вперед венский стул и паля из нагана, я кинулся к бедолаге. Выстрел отпугнул тигров и согнал с тумбы Багиру. Животные, до того невозмутимо сидевшие на своих местах, испугались грохота, соскочили и сбились в кучу. Гепард вскочил и на трех лапах поскакал к тоннелю, где и был принят Ионисом.

— Ну и ну! — произнес блондин.

— Это только начало, — мрачно сказал Афанасьев. — Посмотрим, что будет дальше!

Я сделал вид, что не слышу этих реплик, и распорядился:

— Ионис, посмотри, не надо ли вызвать врача. А мы пока продолжим просмотр.

— Да ничего страшного, — отозвался служащий. — Он уже наступает на лапу. Напугался только!