Двойная игра - Барбара Босуэл

— Приветствую вас, мистер Уатт, — воскликнула Летти, выплывая из-за стойки ему навстречу. — Что я моту для вас сделать? — Она воздавала ему должное, обращаясь персонально и провожая его в отдельный кабинетов глубине зала. — Сегодня свежий домашний пирог, — добавила она.

— Ну, и какой же у вас пирог, Летти? — спросил он, хотя его не интересовала еда, во всяком случае пирог.

— Сегодня особенный, клубничный. И еще остался кусок шоколадного торта.

Именно эти два он любил меньше всего. Но он не мог сообразить, что бы еще заказать, поскольку пришел совсем не для того, чтобы есть. Его взгляд следовал за Кендрой. Каждый раз, когда он думал о ее страстных объятиях, о двух мягких округлостях, дразняще прижимавшихся к нему, о ее тихих женских вздохах, когда он целовал и касался ее, его тело тяжелело от желания.

— Клубничный, — сказал он, надеясь, что это прозвучало заинтересованно.

— Кендра, солнышко, принеси мистеру Уатту большой кусок клубничного пирога, — распорядилась Летти и проскользнула в кабинет впереди него. — Я бы хотела знать все о вашей кампании, — затараторила она. — Вы знаете, Этан Торп торчит тут каждое утро и агитирует за этого парня Дэна Кларкстона. Но я благоволю к семейству Уэев. Давайте называть вещи своими именами: Уэи происходят из большой семьи Уэйзборо и всегда занимались добрыми делами…

— Ваш пирог, мистер Уэй, — присоединилась к ним Кендра, подавая пирог. В своих шортах и жилете она была достаточно обнажена. Ее голые руки и ноги были гибкими и гладкими. Уатт вспомнил, как плотно они обвивали его, и подавил дрожь желания. — Хотите к нему взбитые сливки? — спросила Кендра, ставя перед ним тарелку.

Ее рука скользнула по его руке, когда она наклонилась, предоставив ему возможность увидеть все, что было под жилетом: твердые белые груди, наполнявшие бледно-голубые чашки бюстгальтера.

Уатт поспешно перевел взгляд на кусок жирного сладкого пирога.

— Нет, спасибо. — Он с трудом проглотил слюну.

— Нет? Вы были бы поражены тем, что я могу проделать с бидоном взбитых сливок. — Кендра округлила свои темные брови, ее тон бесспорно провоцировал его. — Давайте волю воображению.

Уатт побагровел. Летти хохотала. Кендра не сводила с Уатта глаз, от этой ее призывной улыбки его кровяное давление взмыло вверх.

— Ох, да перестань ты дразниться, Кендра! — упрекнула пожилая женщина, все еще давясь от смеха. — Из-за тебя мистер Уэй стал красным, как этот пирог. Не берите в голову, мистер Уэй, Кендра всегда шутит с посетителями. Господи Боже мой, посмотрите, кто пришел! — Летти легко вскочила. — Извините меня, это мой племянник с женой заявились.

И она поспешно двинулась встречать молодую пару, входившую в кафе.

— Ты все никак не побледнеешь, Уатт, — сказала Кендра низко и хрипло, только для него. — Что же ты себе представил в связи со взбитыми сливками?

— Кендра, ради Бога. — Уатт тоже говорил хрипло.

— Ну, что ж, как говорят по телевизору: «Приятного аппетита», — и Кендра повернулась, чтобы уйти.

— Меня пригласили в школу Уэйзборо для того, чтобы я поздравил выпускников с окончанием, — сказал Уатт ей вслед. Он не мог позволить ей так просто уйти. — Вероятно, Кларкстона тоже. Каждому из нас дали по пять минут для неполитических добрых пожеланий и советов выпускникам.

Кендра лениво повернулась к нему.

— Что-то холодно. И о чем же пойдет речь?

— Если я расскажу тебе, ты побежишь с информацией к Кларкстону?

— Ты обвиняешь меня в том, что я шпионка, так, что ли?

И она начала густо заливаться краской.

— Я знаю, именно ты сказала Кларкстону, что в школе я буду не с пустыми руками и привезу детям сладости, — спокойно сказал он. — Эти сведения дали возможность Этану Торпу выставить республиканцев в выгодном свете, а свободных демократических кандидатов отодвинуть в сторону.

— Затея Крэшмана окончилась тем, что он выбросил на ветер пять тысяч долларов! — язвительно сказала Кендра. — А твоя сестра Холли уговаривала Этана Торпа оплатить все расходы, учитывая и то, что утащили близнецы. Эшлин говорила, что тот позеленел, когда узнал, сколько ему придется выложить! Ты бы лучше посоветовал своей сестричке нанять телохранителя, так как мистер Торн «вышел на тропу войны». Он жаждет ее крови! Уатт усмехнулся.

— Холли всегда была способна позаботиться о себе сама. — Его рука скользнула, поймала ее запястье и потянула от двери. — Кендра, я хочу попросить у тебя прощения.

— Прощения?

Она смотрела на него с откровенным изумлением.

— Я должен был настоять, чтобы ты оказалась в числе учеников, отобранных в школе для встречи со мной. Я не сообразил сказать об этом.

— Настаивать было бы просто глупо, — сказала она холодно. — Семью Монро считают мусором в этой школе. Ты ведь не хотел бы, чтобы тебя обвинили в связях с белым мусором, так?

— Ты не белый мусор, Кендра, и мне очень жаль, если я огорчил тебя.

Она почувствовала себя польщенной и утратила самообладание. Никто, никогда и ни за что не просил у нее прощения. Будучи одной из Монро, она, вероятно, должна была бы его принять. Она неподвижно смотрела на пальцы Уатта, замкнутые вокруг ее запястья и демонстрирующие явную мужскую силу. Его рука, загорелая и сильная, крепко держала ее хрупкую ручку. Ей нравилась властная мужская энергия, которую она ощущала.

— Я прощен?

Он медленно провел большим пальцем с внутренней стороны ее запястья — маленькая тайная ласка… Требовательный огонь в его глазах волновал ее.

— Ну, хорошо.

Ей с трудом удалось сказать это беззаботно. Он продолжал держать ее, не желая отпускать.

— Поскольку ты очень скоро кончаешь школу, тебе в голову уже приходила мысль, чем бы тебе стоило заняться дальше?

— Что это вы вдруг, господин наставник?

Ее голубые глаза смеялись.

— Если тебя это заинтересует, я мог бы дать тебе оплачиваемую должность в своем штате, — сказал Уатт, неохотно выпуская ее руку.

— А если — или когда — я выиграю выборы, это может превратиться в штатную работу в офисе.

— Нет, спасибо, — весело сказала она. — Я вовсе не хочу сидеть в твоей штаб-квартире, клеить конверты и отвечать на телефонные звонки. Как бы там ни было, мне нравится работа здесь в кафе. Чаевые неплохие и…

— Ты можешь продолжать работать здесь, а у меня — часть дня.

Уатт прокашлялся, понимая, что ступает в воду, не зная броду… Ни разу за тридцать лет не изменял он заведенному порядку своей тщательно спланированной трудовой жизни, до тех пор, пока не встретил эту нежную, трепетную юную красавицу.

Кендра наблюдала за ним, склонив голову, рука — на бедре.