Возмездие - Джиллиан Хоффман

– Доброе утро, Лурдес. – Си-Джей села напротив этой пары, открыла портфель и достала блокнот.

– Доброе утро, – ответила Лурдес, подняв глаза от стопки бумаг перед собой. – Спасибо, что вы согласились встретиться с нами сегодня утром.

– Вы хотели поговорить о вашем заявлении. Слушаю вас. – Си-Джей смотрела только на Лурдес.

– Да, мы должны обсудить кое-какие вопросы, которые определенно повлияют на любые заявления. – Лурдес вздохнула, через мгновение взяла толстую пачку бумаг и положила перед Си-Джей.

– Что это? – спросила Си-Джей и нахмурилась.

– Мое заявление об отстранении вас от ведения этого дела.

Си-Джей быстро просмотрела заявление, в то время как Лурдес продолжала говорить тихим голосом:

– У нас есть основания считать, мисс Таунсенд, что ваше отношение к обвиняемому не может считаться непредвзятым. Завтра мы подадим официальный запрос на имя судьи Часкела об отстранении вас от дела. Я также планирую лично обратиться к прокурору штата для обсуждения этого вопроса.

Си-Джей сглотнула. Ее охватила паника, подобная той, которую, вероятно, чувствует зверь, когда над ним защелкивается капкан. Создалось ощущение, словно кто-то исподтишка кулаком врезал ей в живот. Ей удалось только выдавить из себя:

– Простите... А что именно заставляет вас сомневаться относительно моего отношения к обвиняемому?

– У нас есть основания считать... Ну, мы столкнулись с фактами...

Лурдес моргнула и замолчала. Затем она посмотрела в свой блокнот, неприятный момент затягивался. Си-Джей чувствовала на себе взгляд Бантлинга, который ни разу не отвел глаз. Ей в нос бил его запах, висевший в холодном воздухе. Его длинные пальцы отковыривали кусочки отваливающейся зеленой краски от металлического стола, к которому он был пристегнут наручниками; зеленые кусочки падали на пол. Уголок его губ был приподнят в усмешке. Бантлинг выглядел как ребенок, который знает что-то, неизвестное никому другому из класса. Си-Джей сфокусировала внимание на Лурдес, но колени у нее под столом начали дрожать.

Лурдес говорила тихо и все еще смотрела в блокнот.

– Я знаю, что вы совершенно легально поменяли имя и фамилию. Раньше вас звали Хлоя Ларсон. Я также знаю, что двенадцать лет назад вы стали жертвой жестокого изнасилования в вашей квартире в Нью-Йорке. Я читала полицейские отчеты. – Лурдес колебалась, потом подняла голову и посмотрела на Си-Джей. – Должна сказать, мне очень жаль, что такое случилось с вами. – Она откашлялась и поправила очки на переносице, перед тем как продолжить. – Мой подзащитный утверждает, что именно он вас изнасиловал. Он считает, что вы его узнали. Из-за истечения срока давности его больше нельзя осудить за это преступление в штате Нью-Йорк, и он также считает, что вы знаете это и поэтому решили ему отомстить. Мы считаем, что вы утаиваете факты, поскольку убеждены: к серийным убийствам он не имеет никакого отношения. – Лурдес выдохнула, очевидно, почувствовав облегчение, когда закончила речь.

Это было интересно – выбор Лурдес местоимений в произнесенной речи. Теперь Бантлинг улыбался, а пока Лурдес говорила, кивал, словно она была священником, произносившим великую проповедь. Его взгляд перемещался вверх и вниз по телу Си-Джей. Она знала, что он думает, и тут же почувствовала себя грязной и обнаженной в помещении, полном зрителей. Си-Джей сидела абсолютно неподвижно, пораженная заявлением. Что она может сказать? Что она может сказать?! Ее мозг пытался быстро подобрать ответ. Она покраснела, и в помещении повисло молчание.

Затем заговорил он. Голос из кошмарных снов, теперь звучащий менее чем в двух футах от нее:

– Я все еще помню твой вкус. – Бантлинг, продолжая улыбаться, склонился к Си-Джей через стол и, открыв рот, медленно провел по верхней губе кончиком длинного розового языка, затем закрыл глаза, словно предаваясь мечтаниям. – М-м-м, м-м-м, хорошо, Хлоя. Или мне следует звать тебя Фасолькой?

Лурдес резко выпрямилась и крикнула ему в лицо:

– Мистер Бантлинг! Это вам не поможет! Заткнитесь!

Теперь колени Хлои дрожали, и она слегка приподняла ступни над полом, чтобы Бантлинг не услышал, как ее каблуки стучат по цементу. Ей казалось, ее сейчас стошнит, и страшно хотелось убежать отсюда. На нее снова устроили засаду.

Но она не могла сдвинуться с места. Она не могла уйти, потому что теперь наступил тот самый миг. Миг, которого она ждала, миг, которого она боялась.

«Скажи все сейчас, и тогда ты навсегда решишь свои проблемы».

Си-Джей встретилась взглядом с Бантлингом и долгие секунды не отводила его от подлых, мерзких и отвратительных глаз. Его губы исказила ухмылка, а в глазах горело возбуждение, она же боролась с собой, чтобы наконец начать говорить. Когда ее голос все-таки зазвучал, он был тихим, но сильным и уверенным. Си-Джей поразилась этому.

– Не знаю уж, как вы выяснили про преступление, жертвой которого я оказалась, мистер Бантлинг. Подозреваю, что по полицейским отчетам. Это случилось очень давно. И ваше заявление тошнотворно, в особенности если вы своим извращенным больным умом пришли к мысли, что оно даст вам какое-то преимущество на судебном процессе.

Теперь пришла ее очередь. Си-Джей почувствовала, как ярость внутри ее нарастает, набирается сил и отталкивает в сторону слабую Хлою, которая хотела убежать и спрятаться. Си-Джей Таунсенд наклонилась вперед и удерживала взгляд холодных голубых глаз Бантлинга. В этих глазах она вдруг увидела промелькнувший шок, намек на смущение. Она заговорила еще тише, почти шепотом, но знала, что Бантлинг ее слышит.

– Но уверяю вас: ничто, ничто не доставит мне большего удовольствия, чем посмотреть, как ваше тощее маленькое тельце привязывают ремнями к металлической каталке, а затем в вашу вену вводят иголку с ядом. Ваши глаза будут в отчаянии метаться среди зрителей, призванных стать свидетелями вашей смерти, и искать кого-то, кого угодно, кто мог бы выдернуть эту иглу из вены, кто помог бы вам остановить поток яда, затекающего в ваше тело, навсегда лишая его жизни. Но среди этих зрителей вы не найдете союзников. Нет, не найдете. Но вы найдете меня. И не сомневайтесь, мистер Бантлинг, я приду посмотреть. Именно я буду помещать вас на каталку. Мне очень жаль, что преступников больше не сжигают на костре. Мне было бы гораздо приятнее смотреть, как плавится ваше искаженное лицо.

Си-Джей сухо улыбнулась и встала, обращаясь к Лурдес, которая с открытым ртом наблюдала за разворачивающейся сценой.

– Что касается вас, мисс Рубио, то это было самое неэтичное поведение юриста, которое я когда-либо видела. Я обязательно сообщу о нем судье Часкелу, как только вернусь к себе в кабинет. Возможно, я даже обращусь в коллегию адвокатов.

Лурдес открыла рот, собираясь что-то сказать, но Си-Джей не позволила. Ее голос дрожал от ярости и презрения:

– В будущем даже не думайте связываться со мной лично. Только путем письменных заявлений, зарегистрированных в суде. Вы так же вызываете презрение, как и ваш подзащитный.

Си-Джей, схватив портфель, направилась к железной решетке и нажала кнопку звонка, вызывая конвоиров.

Бантлинг смертельно побледнел, у него на лбу выступил пот, и капельки медленно стекали по щекам. Внезапно тишину разорвал громкий животный крик – Си-Джей показалось, что это с живой кошки сдирают шкуру.

– Боже! Билл! Прекрати! – заорала Лурдес.

Си-Джей продолжала стоять к Бантлингу спиной, ожидая, когда откроется дверь. Ярость в его голосе была ей очень хорошо знакома, и она начала молча молиться.

– Я этого не делал! – шипел он. – Ты знаешь, что я невиновен! Ты не можешь послать невиновного на смерть!

Тяжелая дверь открылась. Си-Джей вышла. Ей хотелось броситься по коридору бегом, однако усилием воли она сдержала этот порыв.

Бантлинг встал, металлический стул ударялся о цементный пол за его спиной, наручники звенели, соприкасаясь с металлической ножкой стола, которая удерживала его на месте.

– Ты, проклятая грязная сука! – зло орал он. – Ты не сможешь от меня убежать, Хлоя! Помни об этом, проклятая сладкая сука!

Дверь камеры закрылась, и Си-Джей нажала на звонок у внешней стальной двери. Дежурный поднял голову от журнала, сидя в своей пуленепробиваемой будке. «Ну давай, давай, открывай». У Си-Джей дрожали ноги, она едва могла дышать. Воздух, ей нужно глотнуть воздуха. Дверь распахнулась.

Бантлинг теперь кричал, яростно дергая стол. Си-Джей подумала, удавалось ли кому-нибудь раньше оторвать стол от пола. Бантлинг успеет добраться до нее до того, как дежурный положит журнал и выйдет из будки?

– Двенадцать лет – и ты все еще убегаешь от меня, Хлоя! Но я тебя нашел! Я тебя снова нашел, Фасолька! Я тебе говорил, что вернусь! Я вернулся за тобой...

Крик прекратился, когда за ее спиной захлопнулась металлическая дверь. Си-Джей добралась до площадки перед лифтом и трясущимися руками нажала кнопку «вниз». Ей показалось, что прошло несколько часов, перед тем как двери раскрылись и она смогла зайти в кабину, наконец оставшись в одиночестве. Однако она знала, что видеокамеры продолжают записывать каждое ее движение. Ноги готовы были подкоситься, и она прислонилась к стальной стене. Дверцы открылись, Си-Джей быстро прошла к выходу, расписалась в журнале посещений – ее рука сильно дрожала, пришлось придерживать ручку левой рукой.