День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Суета и возбужденные крики людей привлекли внимание генерала. Он увидел, как через толпу перепуганные внезапным авианалетом людей продирается в окружении нескольких партизан, английский репортер, добровольно оставшийся в осажденном городе. И он был один.

— Генерал, мой оператор погиб, — сообщил Гарри Хопкинс. — Его убили американцы. Я видел, как они расстреливают гражданских, которые просто спасаются от войны, пытаясь покинуть город. Видел, как сметают с лица земли жилые кварталы. Мы с Биллом сняли много, и я хочу, чтобы наш репортаж увидели, иначе его смерть окажется напрасной, простой случайностью, а он так не хотел бы, я знаю! Мне есть, что рассказать миру, генерал!

— Мы в осаде, из города не выйти живым.

— Я хочу попытаться вырваться отсюда! Но мне нужна помощь, один я не справлюсь!

Алексей Басов, стоявший рядом, заметил:

— Кольцо блокады не сплошное. Американцы оборудовали несколько опорных пунктов по периметру, между ними движутся патрули. Можно проскользнуть незамеченным!

— Они контролируют все перемещения с воздуха! — Буров указал пальцем куда-то наверх. — Кто готов подставиться под американские ракеты, прикрывая британца?

— Я готов, товарищ генерал!

Олег Бурцев выступил вперед, став по стойке смирно перед командующим. Выглядел он жутко, так, что Бурова даже передернуло. Лицо, багровое от ожогов, было покрыто волдырями, перечеркнуто рубцами наскоро наложенных швов, кое-как смазанных «зеленкой».

— Я выведу его из города, если этот британец действительно выполнит свое обещание, — твердо произнес, уставившись на генерала, глаза в глаза, сержант.

— И далеко вы вдвоем уйдете?

— Вдвоем — недалеко, — согласился вмешавшийся в разговор полковник Басов. — Но я своего бойца одного не отпущу. Мы прикроем! Но нам нужна радиосвязь, хотя бы на несколько минут!

— Все частоты забиты помехами, — напомнил Буров. — Связь полностью подавлена. Мы слепы, немы и глухи, забыл?

— Станции постановки помех американцы используют или наземные, выдвигая их вплотную к городской черте, или размещают на вертолетах, которые барражируют над окраиной. И те и те уязвимы. А наш «военный советник» капитан Фань может определить их координаты. Нужна лишь небольшая «брешь»!

— Что ж, — Буров снова взглянул на хмурого, грязного и оборванного, будто настоящий российский бомж, Гарри Хопкинса. — Ты действительно готов рискнуть? То, что здесь происходит, должно стать известно всем, иначе, американцы, пользуясь полной безнаказанностью, уничтожат нас без колебаний, сровняют с землей город, похоронив под его руинами всех жителей. Нам не выстоять против всей мощи армии США и нескольких дней. У нас уже не хватает медикаментов, запасы оружия наполовину использованы или уничтожены. Едва ли мы сумеем выдержать еще один штурм. Мы поможем тебе покинуть город, англичанин, любой ценой. А ты отправляйся в Москву, найди там человека по имени Максим Громов, он знает, что делать дальше.

Генерал оценивающим взглядом окинул с ног до головы стоявшего перед ним журналиста, упрямо закусившего губу. Иностранец, чужак, оказавшийся здесь случайно, он мог стать воплощением надежды. И не важно, что путь из осажденного города придется вымостить телами самых преданных людей, если этот англичанин все же сумеет добраться туда, куда хочет. Тогда все жертвы окажутся не напрасными. Но сперва следовало покинуть Нижнеуральск, пройдя все круги разверзшегося на его улицах ада. Сергей Буров еще не знал, как не знал никто из защитников города, обреченных, но не отчаявшихся, что у них появился неожиданный союзник, уже нанесший удар, заставивший пошатнуться непоколебимо уверенного в себе врага.

Глава 8

26 ноября

Несколько сотен американских морских пехотинцев, находившихся на базе Кэмп-Индия, как с некоторых пор стал называться аэродром Грозный-Северный, могли чувствовать себя в безопасности, несмотря на то, что вокруг раскинулся враждебный, пусть и не явно, край. Патрули морпехов, выбиравшиеся за охраняемый периметр, постоянно ощущали неприязнь чеченцев, которую чувствовали буквально собственной кожей. Полные ненависти взгляды провожали проносившиеся по улицам Грозного под слитный рев множества мощных моторов вереницы «Хамви». И если здесь, в столице, все этим и обходилось, то в предгорьях вполне можно было нарваться на прикопанный на обочине разбитого шоссе фугас или выстрел снайпера. Но посреди царившего кругом хаоса военная база, на которой расположился экспедиционный батальон Морской пехоты США, оставалась оплотом надежности. Здесь американцы, оказавшиеся за десятки тысяч миль от своей родины, возвращались в привычное окружение, и только часовые, сменяя друг друга, охранявшие покой товарищей, никогда не расслаблялись, исподволь ожидая атаки.

Сигнал тревоги раздался в караульном помещении незадолго до полуночи. Дежурный офицер, метнувшись к монитору, воскликнул:

— Движение на северной стороне!

Датчики AN/GSS-26A сейсмо-электромагнитной охранной системы представляли собой проложенные на глубине около фута кабели, обрамлявшие по периметру всю территорию базы. И сейчас один из этих датчиков подал сигнал, когда давление на почву рядом с ним неожиданно возросло, словно кто-то осторожно ступал по поверхности, подкрыдвваясь к взметнувшейся вверх на высоту десяти футов бетонной стене, по гребню которой извивалась спираль колючей проволоки.

Часовые, ведущие наблюдение с одной из сторожевых вышек, представлявшей собой настоящий крепостной бастион, бросились к своим приборам наблюдения. Морпех с нашивками сержанта взглянул на монитор тепловизора WASTI, сенсоры которого, вынесенные на треножном штативе вверх на шесть метров, позволяли обозревать прилегающую территорию на три тысячи метров, сообщив своему напарнику:

— Кто-то движется вдоль ограждения. Несколько отметок в семистах футах. Черт, это козы!

Несколько тощих, похожих на обтянутые кожей скелеты коз, мекая, брели вдоль стены, позвякивая висевшими на шеях бубенчиками.

— Пугни их, — лениво бросил сержант, продолжавший следить за передвижением «гостей» с помощью тепловизора находившемуся рядом моряку.

Морской пехотинец подошел к установленному на пехотном станке-треноге пулемету М2 пятидесятого калибра, оснащенному ночным прицелом. Дослав патрон, он повел стволом и нажал на гашетку. Загрохотали выстрелы, умчались в ночь трассеры, а гильзы со звоном посыпались под ноги пулеметчику. Одну козу пуля калибром 12,7 миллиметра разорвала пополам, остальные, жалобно блея, бросились врассыпную. Вот копыто коснулось проволочной растяжки контактного датчика цели противопехотной мины М16А1. потревоженный детонатор немедленно привел в действие вышибной заряд, и боевая часть с негромким хлопком взлетела на высоту человеческого роста, а затем громыхнул взрыв. Во все стороны ударили визжащие осколки, прошивая туши животных.