Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

   Я обхватил себя руками, чувствуя, что вот опять, меня начинает колотить, и я ничего не могу поделать.

   - Ники? - Санька подошёл, взял меня за плечи.

   Мне хотелось упасть в него. Просто тупо упасть и остаться. Но я отшатнулся назад, сбрасывая его ладони, вырываясь, упрямо вздёргивая подбородок, злясь на самого себя, на свой дебилизм, на то, что возможно действительно, я всё усложняю, что может быть не стоит всё так усложнять. Может, гори оно всё синим пламенем....

   НО, ОН НЕ ИМЕЛ ПРАВА, ТАК ПОСТУПАТЬ СО МНОЙ!!!

   Саня постоял, посмотрел. А потом медленно и плавно опустился на колени, заставив меня оцепенеть от понимания, что он сейчас делает. Он... хоть понимает, что он делает?

   - Ник. Я... Больше не знаю, как донести до тебя... - ровным голосом послушного мальчика сказал Сан.

   Но в гробу я видел этот безжизненный, безэмоциональный тон. Санька. Он просто... Он словно снял маску, и я увидел то, что у него там внутри, на душе. А там было так чертовски, паскудно страшно. Выражаясь метафорически...Да я эмоционально поседел за одну секунду от увиденного, настолько, что чуть рядом с ним не ёбнулся.

   - На коленях прошу. Останься. Со мной... Пожалуйста! - попросил Сан, отчётливо проговаривая слова.

   А затем видно прочитал выражение моего откровенно охуевшего лица. Глаза его потухли, он сдался и уронил голову.

   - Ник, если ты меня бросишь...

   На секунду голос у него стал как у маленького ребёнка, такой звонкий, срывающийся, а затем он оборвался и исчез.

   - Я, наверное...Не буду жить... - пробормотал Сан неслышно, словно рассуждая про себя.

   Я даже не знаю, как оказался рядом с ним, встряхнул за плечи, что-то заорал, врезал. Бывает такое, что сознание словно отключается, видишь картинку, но не фиксируешь, что именно происходит в этот момент.

   Я пиздил его по лицу, крича что он мудак, чтобы он не смел, никогда не смел так говорить. Что я его убью, сам, яйца отрежу без наркоза, тупым ножом, потому что он урод моральный, дебил, дегенерат, идиот.

   Очнулся, когда понял, что прижимаю его к себе, судорожно стискиваю, обхватив руками, обняв, укачиваю, как ребёнка, целую, глажу этого блядь уёбка отмороженного, а на моём плече становится мокро. Мне было страшно повернуть голову, чтобы понять, почему там мокро. Не хотел я этого видеть и знать.

   - Я тебя люблю, Ник, - пробубнил Саня мне в плечо.

   Я стоял на коленях, он сидел по-японски. Бля, потому что, если бы он выпрямился, я бы повис на нём, как тузик.

   - Урод ты, урод ты, Саня, моральный! - Я качал его и до бесконечности зарывался пальцами в тёмные, пушистые волосы, стискивая пальцами, дёргая на себя.

   - Дебил, ёпт. Ребёнок, бля, большой. Вот куда я от тебя, урода, денусь? Пропадёшь же нахрен. Тебя ни на секунду без присмотра, бля, оставлять нельзя с такой больной головой. Кто б знал. Бля, знал бы, в жизни бы к тебе не подошёл, по тебе же дурка плачет, большими такими слезами. Тебя вообще в люди выпускать нельзя, ты же опасен для общества.

   Не знаю, что я там ещё говорил, отодвинулся от этого скота, взял за уши, сжал, поцеловал. Целовал высокий лоб, кукольный нос, изогнутые брови, веки, мокрые ресницы, стирал губами соль со щёк и с подбородка, с сомкнутых напряжённых губ, не желающих раскрываться, упрямых, обиженных, сожжённых в пепел постоянной внутренней агонией. Вот же, бля, урод, ёпт, скотина, эгоист. Я проталкивался языком, пытаясь его поцеловать, а этот крейзи, мне не давался!!! Остановите землю, бля, я сойду. Не хочу принимать участие в этой психушке.

   Ну хоть бы ради приличия, по законам жанра, Сан был маленьким и слабым, а я большим и сильным. Я даже на пол его завалить не мог. Какое там, с места сдвинуть был не в состоянии этого грёбаного самурая в полотенце на бёдрах.

   - Блядь, Сан, отдайся мне, что ли-и-и, - тоскливо взвыл я, когда удалось путём долгого стоического лизания, слегка разомкнуть щель его нежного рта и вбить язык, самым кончиком. - Ну, чтобы было не так обидно, - пробормотал я и поехал вниз, точнее вверх. Саня, восприняв мои слова абсолютно буквально, пошевелился, начиная оживать и возвращаться из астрала. Сдёрнул полотенце, лёг на пол, а так как я держал его за шею, разумеется, поехал следом за ним.

   - Ник, если хочешь, возьми меня, - попросил он. - Я тебе отдамся.

   Полный абзац. Я взвыл. Да уж, сбылась мечта идиота, называется. Может быть, я его хотел, определённо я его хотел, но не так, не сейчас, и не в таком состоянии. А эта жертва аборта, бля, даже не понимает, что не нужны мне его уступки в силу обстоятельств, только добровольное желание. Если бы Саня этого хотел, действительно хотел оказаться подо мной, наверное, у меня в душе пели бы птички и порхали бабочки, сейчас там определённо скребли кошки, не просто скребли, гадили, сцуки.

   - Плёнку на базу, твою мать!!! - заорал я, прыгая по его прессу. - Никакого шантажа!!! Никакого принуждения!!! Никаких унижений больше, бля!!!! Никто не умирает и не убивает себя, и никто никуда не уходит. Начнём с нуля, блядь. Сначала... И тогда, нахуй... Делай, что хочешь, хоть женись на мне, бля!!! И если ты действительно этого захочешь, тогда я тебя выебу так, что ты будешь орать и требовать добавки и...

   Я смешался, потому что Саня смотрел так...

   В его глазах плескалась и переливалась живая вода. Как в той сказке про мёртвого царевича, которого мочканули, а один классный распиздяцкий воронёнок его, типа, оживил. И вот сейчас, кажется, я влил в Сана целый флакончик живой воды, и она мерцала в его серых глазах, намереваясь, очевидно, пролиться. Вот только слёз нам не надо, как и соплей, и прочего драматизма. Достаточно нам и одного меня в этом ебанутом балагане посаженных нахуй нервов

   И Сан просто вздёрнул руки, притянул меня к себе и заткнул рот, потому что болтать этот рот все равно больше был не в состоянии. И кто у нас там сентиментально шмыгает носом? Я очень надеялся, что это был не я.

   Сан отпустил, лишь исцеловав всё. Так что, наверное, во рту у меня не осталось ни одного зуба, который бы не был исследован его языком, ни одной нетронутой, девственной десны, твою мать. Он целовался так, что кончить можно было просто от одного поцелуя.

   Кто сказал, что существует пятьдесят видов поцелуев? Я не считал, но Саня открыл их, наверное, штук тысячу, умудряясь поцелуй впихнуть в поцелуй, добавить и скрестить друг с другом все когда-либо существовавшие категории этого разновидного занятия. Кто сказал, что парни не любят целоваться? Ваш пианист оказался сапожником. Мне же достался маэстро. Редкостный маэстро, я бы сказал. Когда он позволил мне оторваться... Ну, должен же я периодически дышать, не только им, но и, так сказать, естественным способом? Мои губы вспухли так, словно их искусал рой озверевших пчёл, ну или одна очень озабоченная пчела, которая уже настолько охамела каждый раз выдаивать из меня пыльцу, что сам себе я напоминал затраханный цветик.