Мертвая хватка - Питер Джеймс

Передние колеса грузовика сдвинулись при ударе на несколько футов, оказавшись почти за кабиной. Бок золотистого «порше» смят так, что капот и багажник вздыбились почти под прямым углом друг к другу. Столкнувшиеся автомобили напоминают грубое скульптурное изображение плужного снегоочистителя, порожденное больной фантазией художника.

Карли почуяла запах рвоты, а еще бензина и машинного масла с глубоко неприятным медным привкусом.

— Господи Исусе! — охнул Лэниган. — Ох, проклятье!.. — Шарахнулся назад, дернув за собой Карли, чтобы не увидела. Но опоздал.

В свете фонарика она разглядела ноги, обтянутые до колен бирюзовыми спортивными штанами и голые выше. Между ногами алые, черные, темно-красные и ярко-красные пятна. Дальше дюймов на восемнадцать тянется нечто вроде белого хребта гигантской рыбы.

Карли сообразила, что это позвоночник, инстинктивно вцепилась в американского детектива, желудок подкатил к горлу. Фернанда Ревир разорвана пополам.

Она отвернулась, отошла, шатаясь, на несколько ярдов, упала на колени и зашлась в рвоте, ничего не видя сквозь слезы.

84

После большой порции виски и двух бокалов пино-нуар в баре отеля Карли чуть успокоилась, хоть из шока не вышла. Следователь Лэниган выпил маленькую банку пива. С виду он кажется вполне спокойным, будто постоянно видит такие аварии и успел выработать иммунитет. Впрочем, судя по всему, ему свойственна чуткость. Да и кто может вообще привыкнуть к такому кошмару?..

Несмотря на грубость и злобу Фернанды Ревир, Карли захлестывает нестерпимая горечь. Лэниган посоветовал не особенно переживать — у этой женщины руки в крови, она принадлежит к жестокой семье, глубоко погрязшей в насилии. Но разве об этом сейчас думаешь? Фернанда человек, несмотря ни на что. Мать, горячо любившая сына. Никто не заслужил такого конца.

В котором виновата Карли.

Следователь приказал выбросить из головы эту мысль. Фернанде Ревир нечего было садиться в машину в таком состоянии. Никто ее не заставлял уезжать, сама решила. Могла и должна была просто выставить из дома незваную гостью.

Но все-таки Карли винит себя. Постоянно твердит себе, что виновата. Если бы не явилась, Фернанда была бы жива. Отчасти хочется сейчас же вернуться в Ист-Хэмптон, попросить прощения у Лу Ревира. Пат Лэниган твердо и решительно пресек это намерение.

Они долго стояли на улице, он курил очередную сигару, она высадила полпачки сигарет. Ни один не посмел спросить вслух — что теперь будет?

Карли совсем растерялась. Как отреагирует муж Фернанды? И другие члены семьи? Садясь в самолет до Нью-Йорка, она хорошо понимала, что будет тяжело. Но близко даже не предвидела таких жутких последствий.

Она дрожащей рукой поднесла зажигалку к очередной сигарете.

— По-моему, Карли, — сказал Пат Лэниган, — теперь надо серьезно подумать насчет программы защиты свидетелей. Я позабочусь, чтобы кто-нибудь постоянно вас охранял до отъезда из Штатов, но у людей вроде Ревиров долгая память и длинные руки.

— Вы уверены, что программа защиты свидетелей гарантирует мне безопасность?

— На сто процентов никогда не скажешь, но это самый верный шанс.

— Знаете, что это означает? Переезд в другой конец страны, рядом из близких только сын, и больше ни одной встречи с родными и друзьями… Вам бы понравилось?

Лэниган пожал плечами:

— Не очень. Но если б я знал, что нет выбора, то решил бы, что это все-таки лучше, чем альтернатива.

— Какая?..

Он серьезно посмотрел на нее:

— Та самая.

85

Кондиционер в номере отеля слишком холодный и слишком шумный, но, какие бы кнопки Карли ни нажимала, практически ничего не менялось. Одеяла она тоже не нашла, поэтому в конце концов влезла под покрывало одетая, и на нее налетело цунами мрачных мыслей.

В шесть утра, не сомкнув глаз, вылезла из постели, подошла к окну, открыла жалюзи. В хлынувшем с безоблачного синего неба свете проследила за поднимавшимся самолетом, опустила глаза на раскинувшийся лабиринт производственных построек, на оживленную дорогу тридцатью этажами ниже.

В висках стучит молот. Голова кружится, и очень страшно. Боже, как хочется, чтобы рядом был Кес. Больше прежнего хочется просто с ним поговорить. Ему по колено любое дерьмо, в какое его бросит мир. Кроме проклятой холодной белой пудры, которая затопила и удушила его.

Бывает и дерьмо, говорил он. И правда. Гибель Кеса — дерьмо. Дорожно-транспортное происшествие, в которое она попала, — дерьмо. Гибель в автокатастрофе Фернанды Ревир — дерьмо. Все дерьмо.

Но в первую очередь — идея отказаться от собственной жизни и вечно прятаться. Этого не будет. Должно быть другое решение.

Обязательно.

Зазвонил мобильник. Карли бросилась к тумбочке у кровати, схватила трубку, посмотрела на дисплей. Написано только «Международный вызов».

— Алло!..

— Привет, — странным тоном сказал Джастин Эллис.

— Привет, — сказала она. — Как дела? — Голос плохо слушается, надо срочно принять парацетамол и выпить чашку чаю.

— По правде сказать… не очень, — пробубнил Джастин. — Кажется, с Тайлером вышла ошибка.

— В каком смысле? Я что-то перепутала насчет дантиста? — Карли взглянула на радиочасы, произвела мысленные подсчеты. Никак не разберешься в разнице. В Англии на пять часов позже. Значит, там 11:15. Прием назначен на 11:30. — В чем проблема?

— Ну, ты просила его отвезти, я сейчас подъехал к школе, а мне говорят, он уехал в заказном такси.

Карли села на кровать.

— В такси?.. Я не заказывала никакого…

В душу начал просачиваться черный ужас.

— Такси пришло полчаса назад. — Джастин начал слегка раздражаться. — Забыла?

— Ох, боже, — выдохнула Карли. — Господи помилуй… Скажи, что это неправда…

— То есть?

— Это невозможно. Какое-то недоразумение. Тайлер где-то в школе. Искали? Везде смотрели? — Голос прервался в панике. — Пожалуйста, пускай проверят. Попроси, пусть посмотрят. Скажи, чтоб обязательно посмотрели…

— В чем дело?

— Пожалуйста… он должен быть в школе. Пожалуйста, найди его, Джастин. Пойди и найди. Пожалуйста, боже, пожалуйста… — Она поднялась, задыхаясь, заметалась по комнате. — Умоляю, Джастин!..

— Ничего не понимаю. Миссис Рич проводила его до ворот, проследила, как он сел в такси…

— Не может быть. Невозможно! Пожалуйста, скажи, что это не так. Пожалуйста, скажи, что он в школе…

Немного помолчав, Джастин снова спросил:

— В чем дело, Карли? Успокойся. Объясни, в чем дело…

— Звони в полицию. Я никакого такси не заказывала.

86

Пробка на набережной достала Зуба. Планом не предусмотрено. На этот отрезок пути выделяется десять минут, а уже прошло двадцать две. Причем машина едва продвинулась по единственной свободной полосе из-за дорожно-ремонтных работ.

И шум позади раздражает, но хотя бы мальчишка отвлекся в пути, что уже хорошо. Он следит за ним в зеркало. Сидит в красном школьном блейзере, в очках в проволочной оправе, полностью сосредоточившись на электронной игре.

Кар-кар-кар… щелк-щелк… пи-и-и…

Неожиданно поднял глаза.

— Куда едем? Я думал, в «Драйв». Это не по дороге.

— Сообщили об изменении адреса, — объяснил Зуб с английским произношением. — Сегодня твой дантист работает в другой клинике в другом районе. Возле Норфолк-сквер.

— Ладно.

Чик-чирик… пи-гш-пи… кряк…

Рация в такси затрещала, раздался голос:

— Вызов на Уитдин-Кресент. Есть кто-нибудь поблизости от Уитдин-Кресент?..

Фьють-фьють… кар-р-р…

Еще чуть проползли. Скоро поворот налево.

Пи-и… пи-и… ух-ух…

— Что это за игра? — спросил Зуб, желая, чтобы мальчишка чувствовал себя нормально, спокойно, хотя бы еще пару минут.

— «Сердитые птицы». Высший класс. Играли?

Уже сосредоточившись, он не ответил. Такси «шкода» резко свернуло влево к Норфолк-сквер. При этом Зуб громко чихнул, потом еще разок.

— Будьте здоровы, — вежливо сказал Тайлер.

Он что-то буркнул, выезжая на площадь с домами эпохи Регентства, сплошь выкрашенными белой краской, в разной степени обветшавшими. Одни разбиты на квартиры, другие превращены в отели. Посередине повернул направо, объехал вокруг зеленого пятачка в центре площади, снова нырнул вниз на набережную. Направился к въезду на подземную стоянку, проехал по пандусу, вновь расчихался. Остановил машину, вытащил платок из кармана, еще раз чихнул в него.

— Будьте здоровы, — повторил Тайлер.

Водитель повернулся. Тайлер думал, что поблагодарит за пожелание, и увидел у него в руке что-то черное, вроде пистолетного курка, только отдельно от оружия. В лицо сильно с шипением дунуло, неожиданно стало трудно дышать, он тяжело сглотнул, а воздух все бил в лицо.