Русская гейша. Секреты обольщения - Таня Кадзи

– А сейчас повернись ко мне и встань на колени, – услышала я его тихий голос.

Мы повернулись лицом друг к другу, стоя на коленях. Наши животы соприкасались. Акира взял меня руками за локти.

– Забудь о физическом теле, – прошептал он. – Почувствуй, как ен и ё сливаются и взаимодействуют. Вообрази, что мы – цветок, который сейчас раскроется под лучами утреннего солнца. Сделай вместе со мной вдох и вбери свежесть потока, льющегося сверху.

Мы синхронно вдохнули, и моя голова начала медленно клониться назад.

– Выдохни и ощути энергию внутри цветка – нашего общего тела, – продолжил говорить Акира.

Мы выдохнули, и мое тело, словно без костей, мягко прогнулось назад. Я действительно почувствовала себя лепестком свежего раскрывающегося цветка. Акира удерживал меня руками и сам тоже прогибался назад. Наши бедра и низ животов плотно прильнули друг к другу. И вдруг я почувствовала прилив невыносимого желания. Жар со всего тела словно переместился в низ живота и начал давить. Я застонала и прижалась к Акире, вцепившись пальцами в его обнаженные напряженные ягодицы. И тут же почувствовала движение встающего «нефритового стебля». Но Акира неожиданно рассмеялся и разъединился.

– Нет, Таня, это не так! – сказал он.

– Почему? – спросила я, глядя с вожделением на его приоткрытые губы.

– В тантрическом сексе главное – соединиться энергетически, почувствовать движение энергий, а потом уже переходить к физическому контакту.

– Но я сейчас взорвусь от желания! – ответила я и взяла в ладонь ставший твердым «нефритовый стебель».

Акира замолчал и протянул руку. Когда я ощутила его пальцы, то откинулась назад и развела ноги. Он поласкал меня, а потом лег на пол и нашел мое «зернышко» языком…

Утром, когда мы проснулись в объятиях друг друга, я чувствовала себя отлично, хотя мы почти не спали. Акира встал вместе со мной и приготовил завтрак. Я сидела за столом, наблюдая за его неторопливыми движениями и улыбаясь от вида смешного фартучка с оборками, который он надел. После завтрака мы быстро покинули квартиру, потому что оба опаздывали.

Из голубой тетради с розовыми цветами сакуры на обложке:

«Вообрази, что пятицветные круги павлиньего хвоста – это твои пять чувств в безграничном пространстве. Пусть теперь их красота растет внутри. Подобным же образом вообрази любую точку в пространстве или на стене – пока эта точка не растворится. Тогда исполнится твое желание иного.

Чувствуй, что то, из чего ты состоишь – кости, плоть, кровь, – насыщены космической сущностью.

Фокусируйся на огне, восходящем в твоей форме от ступней вверх, пока тело не сгорит дотла, но не ты.

Блаженная, играй. Вселенная, пустая раковина, где твой ум забавляется бесконечно.

Когда тебя ласкают, милая принцесса, войди в это ласкание, как в жизнь вечную. Останови двери чувств, когда чувствуешь карабканье муравья.

Тогда, начиная соитие, будь внимательна к огню вначале, и так продолжая, избеги горящих углей в конце.

Иллюзии обманывают. Цвета очерчивают. Даже делимые вещи неделимы.

Когда приходит какое-нибудь желание, рассмотри его. Потом вдруг брось его.

Эта так называемая Вселенная кажется шутками жонглера с меняющимися картинками. Чтобы стать счастливой, смотри на нее так.

Отбрось привязанность к телу, постигая: я есть везде. Тот, кто везде, – радостен.

Как волны приходят с водой и пламень с огнем, так вселенские волны – с нами.

Поскольку поистине зависимость и свобода относительны, эти слова только для тех, кто в ужасе от Вселенной. Эта Вселенная – отражение умов. Как ты видишь в воде много солнц от одного солнца, так же видь зависимость и освобождение».

Я пошла в школу в приподнятом настроении, с удовольствием наблюдая за толпами нарядных детишек с букетами цветов. Михаил Феликсович, наш директор, встретил меня радостно. Но первое сентября крайне хлопотный день, поэтому поговорить с ним практически не удалось. Я решила, что побеседую попозже. Хотела обсудить возможность снять актовый зал для репетиций. Но я не знала, что сказать. Михаил Феликсович, как, впрочем, и никто из моих школьных коллег, не догадывался, что я директор агентства с гейшами. Я зашла в учительскую и составила план репетиций студии «Нодзоми» на первую учебную четверть. Затем поехала в агентство.

Лиза была уже на месте и встретила меня довольно раздраженно.

– Знаешь, Таня, – сурово сказала она, – если ты не ночуешь дома, то хотя бы предупреждай! А то мы с Тимом просто не знали, что и думать! И он прав, тебе давно пора обзавестись сотовым. Сколько можно!

– Насчет сотового, возможно, вы правы, – ответила я, глядя на ее покрасневшее лицо. – Извини.

– Главное, что с тобой все в порядке! – более спокойно сказала Лиза. – Знаешь, я хочу провести пробную чайную церемонию. Поэтому подумай, кого пригласить, чтобы не очень стыдно было. А то я пока учусь.

– Лиза, чего ты смущаешься? Можно пока провести для меня и Тима. А Сакура и Идзуми выступят как гейши. Новенькая Рита поприсутствует и посмотрит.

– Как она тебе, кстати? – поинтересовалась Лиза. – По-моему, шибко шустрая девица.

– Вот и хорошо! Характер на такой работе необходим. Пока учится, а там видно будет. Но подготовка у нее отличная.

– Только на вид заморыш, – хмыкнула Лиза.

– Ничего! Загримируем, и будет пока выступать как ученица.

– Смотри, от педофилов отбоя не будет!

– Ну что ты! Наши клиенты все люди достойные, сама знаешь, – засмеялась я абсурдности ее предположения.

Тяною мы провели в ближайшее воскресенье. Я пригласила господина Ито как главного эксперта. Он и был главным гостем. Тим также получил приглашение, но сильно опоздал. Он явился в зал, когда мы уже выпили первый очень густой зеленый чай. Извинившись, Тим устроился возле меня. Я сделала знак сидевшей поодаль Рите, одетой в красивое нежно-розовое кимоно, и она приблизилась к вновь прибывшему гостю, с любопытством поглядывая на него подведенными глазами. Ее беленькое личико выглядело кукольным, темные волосы я убрала, как смогла, конечно, в прическу для начинающих гейш, которая называется момоварэ – «разделенный персик».

Тим искоса поглядел на севшую рядом с ним Риту и усмехнулся. Но она не смутилась и спокойно налила ему чай. Я устроилась рядом с господином Ито. Лиза, как хозяйка, стояла возле очага. Когда зашел Тим, она неторопливо наливала воду в чайник и только молча кивнула ему. Я видела по лицу Тима, что у него что-то случилось не совсем приятное. Но выяснять это на чайной церемонии не полагалось. Мы должны были создать определенную атмосферу покоя, отрешенности от земных забот, любования прекрасным и поддерживать ее во время всего действа.

Когда чайная церемония закончилась, мы ненадолго вышли в садик.

– Неплохо, – одобрил господин Ито. – Я думаю, дело пойдет. Тем более в Москве это в диковинку. Только не знаю, как это понравится русским господам. Все-таки менталитет вряд ли позволит понять суть тяною.

– Ничего, пусть учатся, – усмехнулась я. – Не все же водку в кабаках хлестать! Хотелось бы, чтобы вы еще задержались, Ито-сан. Хочу, чтобы перед вами выступила моя новенькая.

– Хорошо, – мягко улыбнулся он и взял меня под руку.

Когда мы вернулись в зал, Лиза уже раздвинула перегородки, и пространство увеличилось. Рита сидела возле нахмуренного Тима. Мы устроились неподалеку. Лиза принесла поднос с саке. Я налила господину Ито и сделала знак Сакуре. Она вышла на середину зала и сыграла нам несколько пьес на сямисэне. Я видела, как господин Ито вслушивается в ее игру и иногда кивает головой в такт. Затем настал черед Риты. Я встала и представила ее как начинающую гейшу Ханако. Это имя означает «Дитя цветка». Рита вышла с совершенно невозмутимым видом. Мы подготовили стилизованный танец с зонтиком. Когда она повернулась к нам вполоборота и замерла в изящной позе, положив раскрытый яркий бумажный зонтик на плечо, все сразу замолчали. Танцевала она превосходно и подавала себя вполне профессионально. Видно было, что она далеко не новичок на сцене. И это сочетание уверенности и юного хрупкого облика вызывало странные ассоциации.

«Даже и не пойму, в чем тут дело, – думала я, наблюдая, как легко она кружится в танце. – Видимо, у такого юного создания должны быть какие-то неточности, очаровательная неловкость, чтобы у мужчин возникло желание учить и защищать неопытную девушку. Вот! Все дело в этом, – наконец дошло до меня. – Такая юная не может быть опытной. Здесь явное нарушение равновесия, то бишь гармонии».