Дар наслаждения - Симона Бенке

Элен размышляла, что она хотела бы сказать Торальфу. Вот так сразу? Она посмотрела на Маркуса. Нет, это слишком личное. Она покачала головой и заглянула в его добрые глаза. Он спросил:

— Что такое? Почему ты молчишь?

— Я не могу. Не могу думать о нем и видеть перед собой тебя. Мне становится смешно.

Маркус всплеснул руками.

— Спасибо вам, миссис Сальм! — Он передразнил ее: — Когда вижу тебя, мне становится смешно.

Элен попыталась сказать, что не это имела в виду, но он остановил ее.

— Я знаю, что ты этим хотела сказать. Но ты ведь о многом хочешь рассказать ему, правда?

Она кивнула.

— Тогда вот что…

Он поднялся и вышел в соседнюю комнату. Когда Маркус вернулся, в руках у него был диктофон.

— Вот, держи. — Он протянул его Элен. — Пойди в комнату для гостей и попробуй. Но если передумаешь, я всегда к твоим услугам.

Элен лежала на спине со скрещенными за головой руками. Маркус неплохо придумал. Может, действительно следует поразмыслить, что бы она могла сказать Торальфу. Кто знает, станет ли он вообще придавать этому какое-либо значение. В конечном счете, он все равно никогда этого не услышит, и, наверное, Маркус прав: можно будет навсегда закрыть эту тему.

Она много раз нажимала кнопку записи и сразу же отключала. Не так просто разговаривать с тем, кого на самом деле здесь нет. Наконец Элен почувствовала, что готова. Она нажала кнопку, и красная лампочка просигнализировала, что запись идет.

— Мой дорогой Торальф! Я столько раз спрашивала себя, что у нас пошло не так. Возможно, финал был бы не таким печальным, если бы мы были более открыты друг с другом. Я бы могла столько тебе сказать! Но никогда не говорила. Потому что боялась признаться в своих чувствах к тебе, потому что толком и не осознавала этого, когда мы последний раз виделись. Но я все-таки хочу, чтобы ты это узнал. Не для того, чтобы склеить то, что разбилось. А просто чтобы поблагодарить тебя за недолгое, но такое чудесное время, которое ты подарил мне. Я знаю, что ты очень глубокий человек. Тех немногих, кого подпускаешь к себе, ты очень хорошо умеешь слушать. Ты даришь им все свое сердце. Кто еще на такое способен?.. Мне очень нравится, как ты живешь. Как будто каждый день — последний. Тебе всегда хочется дышать полной грудью, тебе бесконечно интересен этот мир. Ты умеешь наслаждаться жизнью. Я видела, как блестят твои глаза, сколько в тебе огня, когда ты ухаживаешь за соколами. И тот же самый блеск я замечала в них, когда ты смотрел на меня, когда едва слышно шептал мое имя. В эти минуты я была уверена, что ты любишь меня. Мне нравится и то, как ты меня любишь. Как ты медленно и нежно прикасаешься ко мне, смотришь на меня все понимающими глазами, как обнимаешь сильными руками. Меня привлек не твой необычный талант и не успех, о котором ты не проронил ни слова. Привлекли меня твоя человечность, твой дух и твое чувство юмора. Его мне всегда будет не хватать. Ты показал мне, насколько полнее может стать жизнь, если впустишь другого человека к себе в душу. Ты выпустил наружу эмоции, которые я очень долго хранила в себе. Ты показал мне, что я могу быть лучше. Что я могу быть самостоятельней… Однажды ты сказал, что ничего не бывает слишком рано. Неправда, бывает! Потому что мы растратили наши силы. Никогда не было слишком поздно, но очень часто было слишком рано. Пока что я еще не могу отпустить тебя. Наоборот: чем дольше я тебя не вижу, тем яснее понимаю, как без тебя пусто. Не важно, что будет дальше, мыслями я всегда с тобой. И если ты когда-нибудь передумаешь, я буду тебе рада. Не важно, где и когда это будет, ведь теперь я знаю: один миг может перевернуть всю жизнь.

Последнее предложение Элен договорила с большим трудом. Она встала с кровати и подошла к окну. Ярко светила полная луна. Торальф бы точно сказал, не полнолунию ли Элен обязана тем, что ей наконец удалось упорядочить свои мысли.

Час она провела в размышлениях, снова и снова прослушивая запись. Да, он был именно таким. Больше нечего добавить. Сначала она сомневалась, стоит ли отдавать запись Маркусу. А потом подумала, что здесь ничего такого нет. Ей не нужно стыдиться своей любви. Кто знает, может, с ней когда-нибудь случится что-то подобное. Некоторые вообще не знают этого ранящего, но такого прекрасного чувства.

Босиком Элен прошла по коридору и поставила диктофон на пороге комнаты Маркуса. В эту ночь она спала без сновидений.

Утром она вбежала в залитую солнечным светом кухню. Маркус сидел за столом и завтракал. Увидев ее, отложил в сторону газету.

— Тебе, по-моему, лучше, — сказал он, внимательно глядя на нее.

— Да, я почти справилась. Во всяком случае, эти мысли сидели у меня в голове уже очень долго.

Он сжал ее руку.

— Я хочу тебе кое-что показать. Это будет днем, а потом у меня встреча в Мюнхене.

Они уселись в машину, и Элен не имела ни малейшего представления, куда они поедут. Через полчаса они остановились у кладбища, где, как она знала, были похоронены многие известные люди. Он взял ее под руку, и они вместе пошли между могил. Маркус обращал ее внимание то на одно, то на другое надгробие. Большинство из них были очень скромные. Наконец они остановились там, где был погребен отец Маркуса.

Теперь Элен поняла, зачем они сюда приехали. Только ее удивило, что в этот солнечный день у Маркуса меланхолическое настроение. Таким она его никогда не видела.

— О чем ты думаешь, когда смотришь на эти могилы?

— О том, что всех нас это ожидает. — Элен не знала, к чему он клонит.

Маркус кивнул.

— А о чем еще?

Элен подумала.

— О том, что после нас немного остается.

— Да! Вот и я о том же. Очень мало остается. И от человека, и от его дел.

Элен указала на могилу очень известного актера.

— Слава, которую кто-то имел при жизни, превращается в ничто, испаряется.

Маркус снова кивнул.

— А мне вот еще что приходит на ум. Ты где-нибудь видела, чтобы эпитафии хвалили покойных за то, какими они были людьми? Нигде ведь не написано, что этот человек был сильным, смелым, щедрым, добрым. А когда-нибудь здесь появится и твоя могила, правда?

— Да, наверное. Да.

— И никто не напишет на ней, что Элен была очень гордой женщиной. Что она была неуязвима. Что ради этого она пожертвовала своей любовью. Все не важно, ведь она — герой. Какой итог! Достойно восхищения!

Теперь Элен поняла, но все-таки сказала:

— Ты меня не заставишь!

— Я этого и не хочу. Я просто предупреждаю, чтобы ты не сделала той же ошибки, что и я. Когда раскаиваешься в чем-то, а человека уже не вернуть. Я знаю, как это. Сорок лет назад я поступил очень глупо. Не делай так же. Будь лучше меня!