Тайна казачьего обоза - Сергей Свидерский

Всё оно бесовское!.. Всё от увлечений модных!..

Вот и супруга моя, Феодосия Германовна, увлеклась спиритизмом. Ходит в гости к купчихе Артамоновой (та с жиру бесится), у ней на дому по пятницам вечерами собирается тайное общество (тайное — смех да грех; весь город судачит об этих вечерах и только ленивый в разговоре не упомянёт „в будущую пятницу как обычно у Артамонихи?“) госпожи Артамоновой. Руководит шабашем, тьфу ты, прости Господи, собранием приехавшая к ней родственница из Владивостока; какая-то там наследственная чего-то и кого-то, высший эксперт по вызову душ умерших великих людей; обучалась почему-то сему непотребству в Китае.

В прошлую пятницу, сказывала супруга, вызывали дух Петра Великого. Поведала она, сильно ругался дух, матом крыл, как заправский мужик из пивной. Какого, мол, хера, тревожите почём зря? Почему отдохнуть от вас, блядей, не даёте? Там, на земле, то есть, покоя от вас не было. И здесь досаждаете.

Ну, вот, кто ответит мне, кому и зачем это нужно? Вот это вызывание духа умершего? Если вообще такое возможно. Мне, как человеку крещёному и православному, это претит. И натуре, и верованию. А ведь другие-то ведь верят! И в церковь ходят, и свечки ставят, и кресты размашисто накладывают, разве только лбами пол не бьют от чрезмерного усердия. И в это же самое время, после обедни, поспешают вечерочком пятничным на собрание тайное, вызвать духа и потешаться над ним, вопросы ему задавать, ублажая своё самолюбие. Кто скажет, где смысл сиих поступков? Где церковь со святыми образами и где дом купчихи Артамонихи?..

Также рассказала Феодосия Германовна такое, отчего мне стало жутко.

Спросили дух Петра Великого про будущее матушки-России. Что думаете, ответил он? „Проебали вы Россию (уверяла, так дух и сказал) и назад не вернёте. Страна, не корыто, быстро не соберёшь. Не хуй было в войну ввязываться. Теперь ждите, недолго осталось, когда Колю и Сашу (Николая II Александровича и супругу Александру Фёдоровну) да с детьми иглами насмерть заколют и бросят тела псам бешеным на поедание. Не токмо страна, но и мир за жертву эту кровию умоется и ею же жажду и голод утолит.

Как можно в это поверить? Одно дело, когда бабы лясы точат от скуки; когда журналистики бойкие статейки резвые в газеты пописывают разные; когда мужики, выпивши, крепко сперва поспорят, затем морды до крови бьют. А тут дух — дух! да ещё Петра Великого Алексеевича Романова! — сказал. Да и он ли, дух, это был. Не инсценирован ли сюжетец сей был. Любителей разыграть да пошутить пруд пруди.

А если не шутка?..

А ежели, всё-таки, правда?..

Если, в самом деле, чем чёрт не шутит (прости мя, Господи, грешного), Пётр решился, да и выложил правду?

Нельзя Россию представить без потрясений. Невозможно предположить без каких-либо мятежей да бунтов. Мало ли их было в истории государства: соляной, табачный, вон, закон сухой придумали! И ни один не обходился без крови. С кровью великой. Реки кровавые текли по Руси. Недавний пример — поп Гапон с рабочими пошёл к государю. Казаки саблями посекли уйму народу. Солдаты расстреляли беззащитных. И всюду кровь, кровь, кровь… Русская кровь… Кровь венценосных особ и простых крестьян…

И где гарантия, что и на волне этой войны, не приведи Господь, не вспыхнет искра возмущения и не разгорится под ветром негодования очистительное пламя революции?“

На этом Фёдор Витальевич Владимирцев закончил чтение записей прадеда.

Дальше шло знакомое: охотник-абориген нашёл в лесу труп, при нём ножи-пистолеты, да что-то такое тайное, о чём дедушка не рискнул написать в дневнике.

Что же это было? Упомянул вскользь, отправил „это“ с казаками, сопровождали они в столицу золото. Хоть бы упомянул, где нашли неизвестный труп, район, координаты, приметы местности. Куда и каким путём направился обоз именно с „этим“, о чём не упомянул в дневнике.

Написал, обоза было четыре. Всё верно. И сам поступил бы также. Правильно поступил Александр Иванович, атаман казачий, нужное „это“ находилось в одном из них. В каком? Следы трёх обозов ещё тогда отыскали. А четвёртого и след простыл. Как будто его и не было в природе…

Разузнав у Петра дальнейшие планы, Айна вызвалась быть его гидом и проводником. Также она предложила не идти главной улицей посёлка, она всего одна, а пройти задами, углубившись немного в лес. Ну что ж, отреагировал спокойно Петя, не хочешь светиться принародно мной, вдруг у вас за это на костёр, давай озарим светом наших сердец лесных обитателей, уж им-то до нас нет никакого дела. Коротко всхохотнув, девушка кокетливо повела плечиком и предложила ему идти рядом.

Незаметно для себя, Петя и Айна взялись за руки. Сначала робко, едва касаясь подушечками пальцем, затем — их переплетя.

Айна рассказывала. Старательно отводя взгляд от Петра, и смотря то вперёд, то по сторонам, об истории посёлка. Оказалось, он был основан небольшой группой староверов, пришедших на территорию Якутии откуда-то из глухих сибирских лесов из-за возникших противоречий по вере внутри общины. Отколовшаяся часть во главе нового старейшины пошла на поиски нового места, которое явилось новому религиозному вождю во время бессонных бдений с молитвой на устах на протяжении седмицы. Этим местом оказался глухой угол якутской тайги. Более суровый климат и связанные с этим трудности не смутили верующих людей, наоборот, сплотили их вокруг лидера и подвигли пришедших на новые духовные подвиги.

Однако, вскоре цивилизация добралась и до этих заповедных мест. Подверженные усиленному влиянию государственной религии, староверы от своих убеждений не отказались. Власть после не продолжительной и, особо не отягощённой для себя борьбы, плюнула на отщепенцев; кто-то из церковных отцов наложил анафему и на этом эпопея водворения заблудших овец в истинное стадо верующих, закончилась.

Чужих редко принимали в свою небольшую семью, а если это и случалось, новообращённый должен был отречься от всего, связывавшего его со старым миром.

Образовавшемуся поселению дали название Богородицкое. Со временем, в первые годы советской власти, посёлок переименовали.

Время от времени, шедший позади Петра и Айны конь осторожно тыкался губами то в плечо Петру, то в шею, щекотал кожу и обдавал горячим дыханием, довольно фыркал и прял ушами.

— Ты ему понравился, — обратилась Айна к Пете.

— Кому? — он прервал рассказ, в котором увлекательно и с юмором преподносил интересные истории из жизни группы.

— Воронку.

— Кому?!

Айна остановилась и посмотрела внимательно на юношу и, делая ударение на каждом слове, произнесла: