Гонки на выживание - Андрей Таманцев

— Ну… артист! — невольно восхитился Михаил.

— Недаром у него и прозвище такое, — засмеялся Муха.

— Да уж… знаю, — кивнул подполковник. — Как не знать… А машины раллистов все прибывали и прибывали. Отмечались, заполняли квитанции, получали штрафные очки, минуты и часы, рассчитывались по номерам выезда на трассу на завтрашнем утреннем старте — лидеры, аутсайдеры, середнячки.

На ночевку для отдыха, ремонта и подготовки техники и экипажей к началу завтрашнего этапа городские власти выделили большую площадку под толстыми тенистыми деревьями. Здесь и был разбит до утра шумный пестрый лагерь автобродяг и путешественников.

Ко второй половине дня съехались уже все участники, и сбившийся в огромную кучу табун пестрых машин являл собой весьма экзотическое зрелище.

— Ну, как, как? — воздевая руки к бледным от зноя небесам, простонал Артист, глядя на разноцветную мешанину кузовов, капотов, фургонов и всякой прочей вспомогательной техники. — Как тут можно что-нибудь раскопать?

Олег и Михаил молчали, лица выражали озабоченность.

— Было бы у нас хоть времени побольше, — продолжал Артист. — Тут же надо облазить, общупать, обнюхать каждую тачку.

— Не морочь себе голову, — сказал Михаил, — если топливо здесь, думаю, оно еще пока у наших. Давайте решать, как будем действовать.

— Где оно в принципе может находиться? — задумчиво спросил Артист. — Ведь в карман эти растворчики, надо понимать, не зальешь — так?

— Ну как где? В топливных канистрах, наверное. В разных емкостях,предположил Муха. — Может, даже в покрышках.

— По нашим сведениям, — сказал Михаил, — с завода, где производят компоненты, исчезло по пять литров каждого вещества. Будем искать.

— Как в сказке, — воскликнул Муха, — пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что… — Как раз наоборот! — с наигранным оптимизмом заявил Артист. — Перед Иванушкой-дурачком у нас масса преимуществ. Мы знаем: один из компонентовтяжелая черная жидкость. Следовательно, и емкость с ней будет гораздо тяжелее, чем если бы в ней было налито масло или, скажем, тот же бензин. Все очень просто!

— Выходит, — сказал Муха, — мы должны перепробовать на вес все банки и канистры? Наверное, их неплохо охраняют, не спускают глаз.

— Согласен, но предложи тогда что-нибудь более конструктивное, — вспылил Артист.

— Как говорит Пастух, — сказал Муха, — думать надо, мужики, думать. Если топливо здесь, его ведь кто-то везет! И этот кто-то свою посылку должен кому-то передать. То ли встречному каравану, то ли каким-нибудь кочевникам… Так что надо просто установить жесткое посменное наблюдение. Может, что и заметим.

— Ясно! — рубанул Артист. — Идей навалом, а пользы чуть. Через трое суток мы выйдем к границе Рашиджистана. На его территории пробудем не более пяти — семи часов. За это время все и должно решиться. На трассе сейчас осталось шесть наших машин. Три внедорожника, две вспомогательные и техничка… — Прошу прощения, — поднял руку Муха. — А как же машины наших мажоров?

Сопредседателя оргкомитета, потом этого парня из Российского фонда спорта?

Получается уже восемь!

— Верно, — кивнул Артист, — забыл. Значит, восемь. Что касается наблюдения, полностью согласен. Начнем сегодня же. Нынешней ночью.

…И вторая ночь после свидания с Клоковым прошла для Роберта Николаевича мучительно и беспокойно.

Все основные решения по всем печальным вопросам были приняты еще накануне, и он отключил домашний телефон.

Он уже не знал, что здесь принадлежит ему, сумели ли проникнуть в его квартиру «соратники» тех, что убили Черемисина, оставили ли свои невидимые устройства или нет. Им овладело холодное ожесточение, как когда-то в молодые годы, когда он студентом выступал на ринге на первенстве Москвы за свой МВТУ и, проигрывая по очкам, имея в предыдущих раундах два нокдауна, все-таки сумел вырвать победу за двадцать секунд до последнего гонга.

Правда, теперь расплата за проигрыш была бы иной… фактически он подчинился Клокову, согласился стать пособником. В конце концов, это не значило ничего. Чтобы выжить в смертельном бою, порой идут и не на такое.

Решение было принято к утру пятницы, и, проспав всего три часа, он встал бодрый, хладнокровный, заряженный энергией.

Приехав на работу, он ждал с нетерпением наступления вечера и в шестом часу вновь посетил в сборочный цех. Все было выполнено в точном соответствии с его распоряжениями. Он обошел со всех сторон стоящие друг за другом блоки с двигателем и макетом. Теперь, укутанные двойным чехлом, окруженные ребрами монтажных ферм, они стали и вовсе не отличимы.

Все люди, работавшие в цехе, собрались возле него.

— Вот и все, Роберт Николаевич, дело сделано, — сказал начальник монтажно-сборочного цеха. — Как вы велели.

— Так где какой? — тихо спросил Стенин.

— А попробуйте угадать.

— Уже пытался, но не смог, — развел он руками. — А как по весовым данным?

— Примерно одно и то же. Кстати, Роберт Николаевич, сегодня здесь опять работала следственная бригада. В связи с несчастным случаем… — Ну так что?

— Все люди были другие. Ни одного из тех, что были вчера. И как нам показалось, этих новых причины гибели Мефодьева интересовали меньше всего. Уж больно зорко они приглядывали за нашей работой.

— Та-а-ак… — протянул Стенин. — Из них кто-нибудь тут вертелся?

— Само собой… Вопросы разные, вроде как не по делу… Но мы их старались близко не подпускать.

— Но все-таки кто-нибудь близко подходил? Ведь вы работали, могли и не заметить. Инженеры-сборщики переглянулись.

— Конечно, — сказал один из них, — могли и недосмотреть… Их было одиннадцать — все блестящие специалисты, виртуозы своего дела, по гроб жизни преданные этому огненному железу. Он знал их много лет и верил им всем.

— Вы сделали все, что могли, — сказал Стенин. — Благодарю вас. Как только немного оправимся и найдем какие-нибудь деньги, все будут премированы. А сейчас я хотел бы, — он опять понизил голос, — чтобы в цехе осталось не более трех человек.

Он указал на троих. И когда все ушли и они остались вчетвером — четыре маленькие фигурки в белом в огромном пустом цехе, где вокруг все напоминало декорации фантастического фильма, Роберт Николаевич сказал:

— Сейчас мы с вами проделаем чрезвычайно важную манипуляцию. Эти следователи, или кто они там, наверняка оставили пометки, чтобы эти блоки можно было различить. Мы должны эти пометки найти. Непременно. Возможно, это какая-то сущая мелочь, но мы обязаны ее обнаружить. Будем искать хоть до утра.

— Но зачем, Роберт Николаевич?

— Объяснять не стану. Но мы должны это сделать. Хотя бы в память о тех, кого убили позавчера.

— Убили?! — его подчиненные ошеломленно смотрели на него.

— Да, убили, — сказал он. — А теперь приступим к делу. Двое осматривают этот блок, двое — второй. А после меняемся местами.

Долго им искать не пришлось. На нижней внутренней поверхности металлической фермы, в которой был намертво закреплен один из гигантских зачехленных цилиндров, была прилажена на магните едва приметная черная коробочка. Нашедший, подозвав остальных, не без труда отделил ее от массивной металлоконструкции.

— Ого! Сильный магнитик… — Понятно, — осмотрев коробочку, сказал Стенин. — Наверняка микропередатчик.

Легко установить, почти невозможно оторвать. Обнаружить, если не искать специально, тоже почти невозможно. Какой здесь блок — движок или макет?

— Здесь настоящий, — сказал один из инженеров.

Стенин усмехнулся.

Сколько раз в детстве, еще в мальчишескую пору, начиная с чаплинских картин, он хохотал, когда герои фильмов, запутывая недругов и путаясь сами, менялись неотличимыми чемоданчиками или шляпными коробками. Теперь это была не комедия. Подменить требовалось не чемоданчик, и не затем, чтобы повеселить зрителей. Тут все было всерьез, и оттого — удастся подмена или сорветсязависело, видимо, слишком многое, в том числе и его собственная жизнь.

— А теперь, — сказал Стенин, — мы произведем маленькую рокировку… По его приказу один из инженеров подъехал на мощном тягаче-мотокаре и откатил в сторону платформу с первым блоком. Минут через десять они поменяли их местами, и Стенин вновь вернул на соответствующее место, теперь уже макета, микропередатчик на магните.

— Ну вот и все, — сказал он. — Спасибо вам. Спасибо, что не задаете лишних вопросов. И вот еще что… Запомните — если об этой рокировке хоть кто-нибудь узнает, все мы неизбежно отправимся вслед за Мефодьевым и Андреем Терентьевичем.

И прежде всего я сам.

Они молча вышли из цеха, обменялись рукопожатиями и разошлись.

Как всегда летом на юге, ночь наступала внезапно, горсти сверкающих звезд рассыпались по черному небу, от Каспия повеяло прохладным ветром.