Блеск и будни - Фред Стюарт

Вся группа во главе с сэром Генри вошла в храм, внутренняя часть которого представляла собой нагромождение каменных колонн, все с густой резьбой, показывающей сцены из жизни Вишну и других индийских богов. Адам знал, что индуизм является одной из наиболее развитых религий, что индусы могут веровать как в одно какое-либо божество, так и во все божества, или не верить ни в одного божка из несметного количества божеств индийского пантеона. У этой религии не было единого основателя, наподобие Иисуса или Будды, не было и «священных книг» типа Библии, хотя индусы могли рассматривать в качестве своих «библий» такие книги, как Ригведа, Упанишады или Бхагавадгита. Возможно, огромная популярность этой религии зиждилась на ее невероятном разнообразии в Индии: ее мог исповедовать кто хочет и как хочет. Как бы там ни было, страстные проявления религиозных чувств находили свое выражение в изобильной резьбе на колоннах, некоторые сцены из которых, как заметил Адам, носили чрезмерно эротический характер, просто граничивший с порнографией. Он взглянул на Эмилию, но ее эти картины совершенно не шокировали, потому что она не понимала, чем же в действительности занимались эти изображенные фигуры людей.

Приблизившись к огромной статуе богини Кали, Эмилия с Адамом вздрогнули от страшного впечатления, которое произвела на них эта огромная, нависшая над ними каменная женщина с красным языком, горчащим изо рта, искаженного отвратительной гримасой. Ее туловище было черным, груди обнажены. Две из ее четырех рук держали меч и отсеченную голову, две другие руки были протянуты ладонями вверх в жесте благословения и защиты, так как Кали была не только богиней смерти, она была также богиней-матерью, могущей проявить нежность.

— Согласно преданию, — сказал сэр Генри, — бриллиант она держала в нижней левой руке.

У постамента статуи было четыре каменных ступеньки. И вот Адам медленно поднимается по ним, не сводя своих глаз с глаз богини, нависшей над ним всей своей громадой. Эмилия, сэр Генри и английские офицеры молча наблюдали за ним. Когда Адам поднялся на верхнюю ступеньку, он поднял руку с огромным бриллиантом, который радужно переливался в отсветах факелов.

— Сто лет назад, — звонкий голос Адама эхом отдавался в каменном помещении, — мои прадед похитил бриллиант из этого священного места. Теперь я возвращаю его на законное место и прошу прощения у великой богини Кали за святотатство своего предка.

Он опустил бриллиант в руку богини, на мгновение прикоснувшись к ней. Немного помолчал и сошел со ступенек.

— Хорошо исполнено, милорд, — похвалил сэр Генри. — А теперь вернемся в резиденцию и поужинаем. Вы с такой страстью произнесли «великая богиня Кали», что я чуть ли не подумал, что вы верите в нее.

— Может быть, и верю, — тихо сказал Адам.

Пораженный сэр Генри нервно рассмеялся.

— Смотрите! — крикнула Эмилия.

Проскользнув мимо их ног, огромная змея обогнула постамент статуи и исчезла во тьме храма.

— Телеграмма из Каунпура, сэр Генри! — Подав комиссару телеграмму, младший офицер молодцевато отдал честь, повернулся и печатным шагом вышел из офицерского банкетного зала резиденции.

Эта сцена произошла часом позже, и хотя был уже час ночи, Эмилия и Адам были в таком возбужденном состоянии после возвращения бриллианта, что оба совершенно не хотели спать. Жара спала, и они жадно поглощали смесь йогурта, специй и ломтиков яблок. В банкетном зале за деревянными столами можно было разместить двести человек, но теперь в нем было почти пусто, если не считать группы людей, посетивших храм. Дюжина молодых английских офицеров ела с большим аппетитом, наливая из серебряных жбанов большие порции пива. На столе гордо красовались образцы посуды полка: серебряные кувшинчики, бокалы, изящные светильники, серебряные супницы, серебряные чаши для пунша — все предметы, начищенные до блеска, сверкали при огнях свечей, доказывая незыблемость Британской империи, ее силы и богатства.

— Бойня! — воскликнул сэр Генри, взглянув на телеграмму. — В Каунпуре учинили кровавую бойню! Это телеграмма от старшего офицера, оставшегося в живых, от капитана Брента…

— Бентли! — подсказал Адам.

— Правильно. Как вы знаете, войска Нана Саиба осадили военный городок и уморили голодом чуть не всех его обитателей. Среди них много женщин и детей. Генерал Уилер — его сыну оторвало голову снарядом — наконец согласился заключить перемирие, и Нана Саиб обещал пропустить гражданское население без помех. Когда женщины, дети и раненые направлялись к Гангу, чтобы погрузиться на лодки и отплыть в безопасное место в Аллахабад, этот зверь Нана Саиб приказал своим людям атаковать их! В англичан стали стрелять, рубить их саблями, топить в реке… — Обычно флегматичный голос сэра Генри задрожал. — Генерал Уилер был жестоко убит, так же как и капеллан Монкриф, читавший молитвы из Библии. Воды Ганга окрасились кровью англичан, джентльмены. Давайте молча помолимся за души убиенных.

Сэр Генри зажмурил глаза, которые наполнились слезами. То же сделали Эмилия и офицеры. Адам сидел с открытыми глазами, пытаясь осознать значение сказанного. Когда сэр Генри закончил молиться, он поднял голову. На его лице был гнев.

— Джентльмены, — заявил он. — Клянусь, что за каждую каплю английской крови, которая была пролита, мы отомстим галлонами индийской крови!

— Отомстим! — воскликнул молодой офицер, вскочив на ноги. — Отомстим за бойню!

— Перебить черномазых!

— Месть!

— Отомстим за Каунпур!

— Смерть черномазым!

Присутствующие в зале клокотали ненавистью. Адама переполняло сострадание и к англичанам, которых уже перебили, и к индусам, которые будут перебиты. Вдруг он сообразил, что надо делать. Он встал и поднял руки, призывая к тишине.

— Сэр Генри, — обратился он к комиссару — думаю, что знаю, как можно выкурить Нана Саиба. Остались ли у вас cunau, которым вы доверяете?!

— Немного есть.

— Если вы мне дадите десять человек, то, думаю, через несколько дней я доставлю вам Нана Саиба — живого или мертвого — и, возможно, этот мятеж можно будет загасить прежде, чем пострадают другие.

— Ну, милорд, думаю, что десять человек я наберу. Но как вы хотите этого достичь?

— Я расскажу вам это после того, как добьюсь успеха.

Он почувствовал, как за рукав его дернула Эмилия, и оглянулся на нее.

— Дорогой Адам, а мне можно?

Со стороны английских офицеров послышались смешки при виде темнолицей служанки, которая назвала Адама «дорогой». Но Эмилия была не из тех, кто прощал насмешки над собой. Повернувшись к ним, она горячо сказала: