Принц, что так жесток - Ингрид Сеймур

– Пожалуй, мне стоит прилечь, – произнес Калилл, часто моргая и слегка покачиваясь на ногах.

– Да. Так будет лучше. – Я закинула его руку себе за спину и помогла ему дойти до носилок. Джондар уже все подготовил: носилки стояли под углом и выглядели довольно прочными, чтобы выдержать мужчину такой комплекции, как Калилл.

Он уснул сразу, как только лег на носилки. Некоторое время я смотрела, как поднимается и опускается его грудь.

Джондар пристегнул Калилла к носилкам несколькими ремнями. Как только он закончил, мы снова отправились в путь. Время от времени останавливались, чтобы я могла проверить жизненные показатели Калилла. Они были такими же, как и прежде, но чем глубже мы уходили в Северный лес, тем пристальнее я следила за принцем.

Глава 28

Калиллу понадобилось всего две дозы эликсира, чтобы продержаться до захода солнца. Он проснулся как раз в тот момент, когда мы закончили разбивать лагерь у входа в ущелье, скалистые склоны которого возвышались над нами на пятьдесят футов.

Сюда нас привела Цилия, поскольку она хорошо знала эту местность. Мы находились недалеко от Весеннего двора, ее дома. Мы расположились перед небольшой пещерой, которая и была главной темой нашего разговора.

– Калилл останется в пещере, а мы будем ее охранять, – говорил Джондар. – Если он выйдет, тот, кто стоит на страже, поднимет тревогу. Тогда мы сможем…

– Надеяться, что нас не съедят? – вставила Цилия. – Глупо, очень глупо.

– И что ты предлагаешь? – спросил Джондар.

– Не знаю. Убежать отсюда подальше?

– Может, и стоит, – сказал Калилл. Он сидел на валуне, держа голову руками, как будто она весила тысячу фунтов.

Все перевели взгляды на меня, словно я понимала, что делать.

– Я введу ему небольшую дозу болиголова. Он не должен вступить в конфликт с болотными цветами, но я не даю гарантий.

Крин развел руками, как бы говоря: «Какой от тебя толк?».

– Даниэлла не виновата. – Калилл попытался сесть прямо. – Она здесь против своей воли и делает все возможное, чтобы помочь нам.

Крин фыркнул, но возражать не стал.

– Возможно, Цилия права, – продолжал Калилл. – Будет лучше, если вы оставите меня здесь, а сами найдете безопасное место для ночлега.

– Это ничего не изменит, и ты это знаешь, – заметил Джондар. – Если ты проснешься, то найдешь нас, и что тогда? Нам все равно придется защищаться от тебя.

– А если он не проснется, – сказала я, – то ему придется нас догонять, и мы задержимся.

Казалось, все смирились с тем, что придется остаться здесь, поскольку альтернативы были не лучше.

– В любом случае у нас теперь есть новая сусурро. – Крин окинул меня презрительным взглядом. – Она обеспечит нашу безопасность.

– Довольно, Крин. – Калилл встал, и, хотя он нетвердо держался на ногах, ему удалось выглядеть грозно. – Больше и слышать не желаю, как ты травишь Даниэллу. Ты понял?

Крин ничего не ответил. Просто повернулся к своей лошади и начал снимать с нее седло.

Калилл повернулся ко мне.

– Давай покончим с этим. – Пошатываясь, он направился к пещере, пригнулся у низкого входа и исчез внутри.

Я повернулась к Маргаритке, достала из седельной сумки лекарство и принялась за работу. Я старалась ни на кого не смотреть, но чувствовала на себе осуждающие взгляды. И даже Арабис с неодобрением поглядывала на меня, хотя она первой хорошо отнеслась ко мне. Почему они так себя вели? Что изменилось?

Когда я закончила, Джондар подошел ко мне с зажженным факелом в руках.

– Готова?

Я кивнула и, пока мы направлялись к пещере, спросила:

– Почему все на меня злятся?

– Злятся? – Он нахмурился, а потом поспешно добавил: – Они не злятся, просто волнуются.

– Волнуются, что я убью их принца?

Он пожал плечами и больше ничего не сказал. Наконец мы вошли в пещеру, и он поднял факел повыше, чтобы осветить пространство. Пещера оказалось совсем маленькой, не больше гостевой ванной в моей квартире, и явно тесноватой для троих. Ну, хотя бы своды не были низкими, и мы могли выпрямиться в полный рост.

Калилл сидел на земле, упершись локтями в согнутые колени и спрятав лицо в ладонях. При виде этого зрелища у меня внутри что-то оборвалось.

– Привет. – Я опустилась на колени рядом с ним, держа в одной руке шприц, а в другой – бутылочку с эликсиром.

– И тебе привет. – Калилл поднял голову и одарил меня улыбкой, которая не коснулась глаз. Не говоря больше ни слова, он выпил эликсир и позволил мне вколоть ему болиголов.

Я внимательно следила за его реакцией, и сердце мое заколотилось, когда его пульс начал замедляться. Я знала, что он силен, как и зверь внутри него, но болиголов все-таки был ядом. Что, если завтра он не проснется? Усилием воли я отмахнулась от переживаний и заставила себя сосредоточиться на фактах. Сильнейшая доза болотных цветов, которая убила бы большинство взрослых людей, на Калилла подействовала как простая таблетка снотворного. Не говоря уже о том, что я ввела ему небольшое, тщательно рассчитанное количество болиголова – и, возможно, немного перестраховалась, так что через несколько часов нам придется спасаться бегством.

Калилл смотрел мне в глаза, пока его веки не сомкнулись, и он не погрузился в сон. Джондар вышел из пещеры, но вскоре вернулся со свертком одеял. Мы подложили принцу под голову одно свернутое одеяло и накрыли другим.

– Иди поешь, – сказал Джондар. – Я останусь и присмотрю за ним пару часов.

Возле выхода из пещеры я обернулась.

– Я буду заглядывать время от времени, чтобы проверить его жизненные показатели и проверить реакцию на болиголов.

Мне не хотелось уходить. Я хотела сидеть рядом с Калиллом и держать его за руку, но в присутствии Джондара сделать это было невозможно. Я пыталась убедить себя, что просто волнуюсь за своего пациента и ничего больше. Так, как волнуюсь за каждого из них.

Ну да, конечно. Повторяй это себе почаще. Может, и сама поверишь.

Снаружи уже горел костер, а в воздухе витали ароматы жареного мяса. Эти фейри зря времени не теряли, что было хорошо, потому что я просто умирала от голода. Но я не смогла в полной мере насладиться едой. Время от времени я ловила на себе враждебные взгляды. И все началось это… «После того, как вы с Калиллом поцеловались», – сказала логичная Дани у меня в голове.

Но если они знали, что мы целовались, почему