Разрушенный рыцарь - Милена Янг

У Дамиана была прекрасная семья. Несмотря на то что его отец был занятым человеком (Йохансен-старший возглавлял департамент полиции Данверса), он никогда не забывал про праздники и уделял единственному сыну много внимания и времени. И мама. Самая добрая, самая милосердная женщина на свете. Она дарила Дамиану всю свою любовь. Всегда ходила на родительские собрания в школе, была его лучшим другом. Маме он мог рассказать что угодно. Она не осуждала его и не смеялась, если он в чем-то ошибался. Все было идеально. До тех пор, пока мамы не стало. Она разбилась в аварии, когда Дамиану было двенадцать. С тех пор все пошло наперекосяк. Нет, папа никогда не был с ним груб. Ни разу руку не поднял на сына, в какие бы тот передряги ни попадал. Он не пил и не находил утешения в других женщинах после смерти жены. Отец просто замкнулся в себе, и они с Дамианом отдалились друг от друга. Каждый переживал горе по-своему.

Дамиан учился на юридическом факультете и вместе с Рафаэлем занимался организацией мотокроссов. В его задачу входило решение правовых вопросов, в этом он хорошо разбирался. Все шло своим чередом. Но примерно полгода назад отец внезапно женился. Поставил Дамиана перед фактом, что теперь в их особняке будет обитать его супруга и ее драгоценная дочь, которую Дамиан, как выяснилось, знал. За неделю до «вердикта» отца он был в клубе и столкнулся с этой девчонкой. Услышал ее разговор с подругой, нелицепри-ятые отзывы о своей семье и понял, что она собой представляет. Ненависть вспыхнула мгновенно, как спичка, брошенная в керосин. Пустила в нем корни и увеличивалась с каждым днем.

Дамиан наконец вышел из раздумья и ответил на звонок. Это был его знакомый из «Отбросов».

— Она снова убежала. На этот раз с каким-то парнем из «Вампиров». Камеры зафиксировали…

— Ты издеваешься?! — гневно перебил его Дамиан.

В голове просто не укладывалось.

— Прости, Дам, я правда пытался… — растерянно оправдывался Кристиан.

— Найди ее и не звони, пока эта дрянь не будет дома. Все понятно? — выпалил Дамиан, тяжело дыша от ярости.

— Да, все понял…

Дамиан оборвал звонок, не дослушав бессмысленные заверения. Проклятая девчонка решила опять поиграть у него на нервах. Совсем свихнулась — путаться с наркоманами?! Дамиан до боли стиснул зубы. А если Эвелин попадет в беду? Да, он ее терпеть не мог. Постоянно грубил и издевался над вредной девчонкой. Но все же… Мысль о том, что Эви могла серьезно пострадать, беспокоила его сильнее, чем он сам хотел признавать.

— Бестолковый ребенок… — проворчал он себе под нос, хмурясь.

Эви особенно бесилась, когда он так ее называл.

— Что-то случилось, Дам? — заволновалась Тереза, подойдя к нему.

— Черт, собирался тебя подбросить до работы, но тут форс-мажор… — нахмурился парень. — Прости.

— Я все понимаю, в любом случае спасибо, что приехал. — Тереза примирительно потрепала его по щеке ладошкой. — Езжай решать свои дела.

— Что-то мне подсказывает, что ты только рада меня выпроводить, — прищурился Дамиан. — Беги сколько угодно, но однажды ты все равно проедешься на мотоцикле!

— Мечтать не вредно, — рассмеялась Тереза. — Ну ладно, мне пора.

— Скоро увидимся, — попрощался с подругой Дамиан и запрыгнул на мотоцикл, на ходу надевая шлем.

Планы поменялись. В первую очередь следовало найти Эвелин и убедиться, что та в безопасности. «Совсем распоясалась», — сердито подумал Дамиан, вывернув ручку газа. Заскрипели колеса. Он слегка пригнулся, мотоцикл набирал скорость. Ветер шумел в ушах, но он чертовски сильно любил это. Свободу. Шум. Когда его собственные мысли оказывались взаперти. Приглушенные звуками извне. Так можно было притворяться, что все нормально.

* * *

— Значит, ты съезжаешь? — Ирэн наблюдала, как Тереза вытаскивает небольшой чемодан на улицу.

— Проницательно, — усмехнулась девушка, остановившись.

— В чем причина? — беззаботно бросили ей вслед.

— В том, что я не хочу жить с тобой. Послушай, не хочу ссориться, но нам нужно поставить точку, — твердо произнесла Тереза. — Я больше не хочу общаться с тобой, Ирэн. У меня за эти месяцы многое накопилось.

— Поделишься? Интересно послушать, что наша святая Тереза сообщит мне, грешнице, — насмешливо изрекла Ирэн, пренебрежительно глядя на девушку. — Ты обиделась на то, что Рафаэлю приятна моя компания?

— Ты прекрасно знала, что он мне нравится! Даже Дамиан, с которым я знакома не так долго, это увидел и понял! И тем не менее ты флиртовала с Рафаэлем и причиняла мне боль!

— А почему же ты терпела и молчала? Или вдруг вспомнила о том, что нужно подставить при ударе вторую щеку, наша великая страдалица?

— Просто я умею терпеть. Но и мое терпение не безгранично.

— Ты была неприхотливой соседкой. Это единственная причина, по которой я терпела твое занудство и высокомерие. Можешь молиться сколько угодно, но ты ничем не лучше меня, — ядовито выплюнула Ирэн. — И однажды Рафаэль тоже это поймет по-настоящему.

Тереза застыла, пораженная. В эту минуту она поняла важную вещь: не важен срок дружбы. Если тебя не уважают, причиняют боль и «состязаются», нужно прерывать такие отношения. Они токсичны и разрушительны. Тереза убедилась в этом. Она не жалела о том, что высказала Ирэн свои чувства. Страница перевернута. «Надо было сделать это раньше».

* * *

Была тихая ночь. Рафаэль сидел на крыше любимой многоэтажки, свесив ноги. Высота его никогда не пугала — в жизни достаточно монстров пострашнее гипотетической возможности разбиться. Мысли крутились вокруг Терезы. Он, само собой, был осведомлен о том, что она стала общаться с Дамианом. Дружить. Обнимать его. Подолгу разговаривать. Дамиан даже с работы стал уходить пораньше, чтобы проводить ее до дома или провести время вместе. Бога ради, Йохансен стал регулярно ходить в церковь. Она оказывала на него удивительное воздействие.

Рафаэль мог злиться, не одобрять, задержать Дамиана, запретить… Но никогда бы так не поступил с Терезой. Она имела право общаться с человеком, который ее интересовал. С тем, кто не ранит ее так, как сделал он сам. Это ее выбор. И он уважал его. Всегда будет. Ее благополучие было выше его «хочу» и «нравится».

Это была простая влюбленность с ее стороны, и она прошла. Выветрилась. Исчезла бесследно. И плевать, что самому хочется взвыть.

Парень стиснул зубы и лег на крышу, наблюдая за небом. Звезд не было видно из-за легкой дымки. Только бледный диск луны светлел на небосводе. В душе у Рафаэля было пусто. Он щелкнул зажигалкой, поднес сигарету к губам и закурил. Вдохнул дым, расправляя легкие. До противного привкуса гари на языке. Горечи. Почти сожаления. Одиночество. Так