Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

В некоторой мере, конечно, генерал находился в плену иллюзий или, если быть более точным, европейских стереотипов. Конечно, в отношении большей части населения контролируемых Францией территорий говорить о сформировавшихся нациях было бы как минимум серьезной натяжкой. Но, впрочем, как раз арабы в Алжире, если на то пошло, безусловно, были нацией.

С условным идеализмом голлисты оригинальным образом сочетали в вопросе о колониях прагматизм и расчет. Колония нужна метрополии постольку, поскольку она приносит прибыль. Если расходы на поддержание колониальной империи начинают превышать доходы, то, абстрагируясь от всего наносного, она есть вериги для государства и его экономики. Тут надо несколько слов сказать и о хозяйственной политике де Голля, а здесь генерал тоже затеял достаточно рискованные и масштабные вещи. Не говоря ни слова о социализме, не проводя никаких насильственных действий в отношении собственников, неважно, мелких или крупных, не перекрывая каналов ввоза и вывоза капитала, голлисты стремились дать в государственные руки ключевые рычаги по управлению экономикой, поднять правительство здесь на подлинно командную высоту. Как это сделать? Официальным лозунгом была «ассоциация труда, капитала и кадров». В общем, довольно размытая формулировка, причем вполне себе корпоративистская по духу, а в Европе конца 1950-х у всех еще живо в памяти понимание, что это – экономическая доктрина итальянского фашизма. А в реальности де Голль (естественно, не сам – в первую очередь здесь следует вспомнить о премьер-министре Мишеле Дебре, которому генерал в день его назначения дословно сказал «Я не собираюсь вдаваться в детали правительственной деятельности. Я ограничусь тем, что определю основные направления»), начал проводить политику, получившую у экономистов название «дирижизма».

После Второй мировой восстановление экономики проходило во многом как общенациональная государственная программа, и, как следствие к середине 1950-х во Франции возник крупный госсектор. С рынком он стыковался достаточно плохо, непрерывно нес по этой причине убытки. Постоянно шла речь о том, что же с этим делать, причем все партии, стоявшие правее коммунистов и социалистов, подразумевали, что рано или поздно придется проводить приватизацию, а обсуждаться должны скорее сроки, объемы, формы, но не принципиальная ее необходимость. Де Голль переворачивает доску. Вместо того чтобы силиться (в основном неудачно) подладиться под рынок и за ним поспеть, государственная промышленность Франции начинает его направлять! За счет чего? Во-первых, государство контролировало некоторые отрасли, имевшие решающее значение для нормального течения экономической жизни страны в целом. Например, железные дороги и вообще основную часть грузоперевозок, энергогенерацию, в существенной мере топливную промышленность, потому что огромную важность в качестве топлива сохранял уголь, а государство на 97 % владело его добычей. Во-вторых, правительство теперь не шло на поводу у бизнеса в вопросе о дотациях и субсидиях, но спонсировало только те отрасли, которые считало нужным, – иногда даже в ущерб другим, вытесняя не желающих сотрудничать и играть по новым правилам игроков с рынка. Ну а во главе всего стоял… всеобъемлющий экономический план! Да-да, тот самый, который «страшно неэффективный»! Еще в 1946 году во Франции появился государственный комиссариат по планированию. Он составлял планы – строго обязательные, но исключительно для госсектора. С приходом к власти голлистов все стало по-иному. Официально система планирования стала индикативной, т. е. не требующей жесткого выполнения и достижения строго указанных цифр, но ориентирующая экономических агентов и демонстрирующая потребности государства. На этой основе планирование было распространено на всю хозяйственную сферу, в том числе на частника.

Вот только на деле план оставался для госсектора все таким же обязательным, как и прежде, а он, в свою очередь, сделавшись локомотивом всего национального хозяйства, вынуждал считаться с «необязательным» планом всех экономических агентов страны. И система работала. В значительной мере по той причине, что государственные предприятия не узурпировали лидерство за счет административного принуждения, но объективно во многих случаях занимали ведущие позиции в соответствующей отрасли не только в национальном, но и европейском масштабе. Государство брало на себя задачу обеспечения их наиболее квалифицированными кадрами, причем порой начинало их целенаправленно выращивать едва не со школьной скамьи. Принципиальным пунктом было и теснейшее сотрудничество с наукой – госсектор получил крупные дотации на обновление основных фондов, чтобы уже к концу первой трети 1960-х стать на острие научно-технического прогресса. Де Голль руководил страной всего 10 лет, так что ряд начатых в его эпоху проектов полноценно дали отдачу лишь в более поздние периоды. Но просто для справки – на сегодняшний день именно Франция, которая некогда была далеко не первой в ядерной гонке, является страной с наибольшей долей выработки ядерной энергии в общем энергобалансе – 71,6 % на 2018 год. По валовой выработке французы уступают только американцам (да, отечественных атомщиков они тоже оставили за кормой – впрочем, здесь на темпы нашего развития очень серьезно повлияли 90-е, как в смысле общего тогдашнего развала и раздрая, так и поскольку после Чернобыля на всем пространстве бывшего СССР отношение к мирному атому стало сугубо отрицательным – и только в последние несколько лет, слава богу, начало выправляться). Франция является крупнейшей в мире страной – экспортером электроэнергии. Основы для этих величин были заложены именно при де Голле.

Ну да вернемся к нашей главной теме. Колонии в эту систему вписывались плохо. Ввести их в плановую систему было непросто, тем более – в том случае, если возникнет некая нестабильность. Вообще, притом что метрополия не могла обеспечить полностью свою обширную империю, была неспособна «закрыть» колонии от внешних игроков, они превращались в рамках выстраиваемой системы в источник непрерывных проблем, способный вовсе подорвать самые основы дирижизма. Государство при де Голле в принципе несло весьма крупные расходы – на госсектор и его развитие, а это уже громадные капиталовложения, на социальную политику, на стабилизацию финансов – голлисты провели деноминацию франка и весьма решительно боролись с инфляцией. Внезапные и крупные военные траты могли оказаться той не соломинкой даже, но полновесным тюком, который сломает спину верблюда. Их нужно было избежать любым способом…

Тем силам, которые вели де Голля к власти, чтобы он спас Французский Алжир, – Сустелю, Салану, другим генералам, пье-нуарам, – стоило бы обратить внимание уже на результаты Конституционного референдума сентября 1958 года. Там, помимо прочего, принимались и положения, определяющие новый статус колоний как частей Французского Сообщества. Французская Гвинея – единственная из всех – проголосовала против нового основного закона. Это было 28 сентября 1958 г. А уже 2 октября того же года она получает независимость. Удивительная, рекордная быстрота! Уже здесь можно было заметить признаки истинного отношения и самого де Голля, и основной части его команды к вопросу о колониях. 16 сентября 1959 года в публичной речи де Голль впервые обмолвился о том, что Алжир имеет