Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

и его сменщику Шаллю остается только поаплодировать. Конечно, мы можем усомниться в данных французов. Но здесь самое время перейти к конкретно-хронологическому описанию боевых действий.

Линии начали функционировать в самом конце 1957 года. Самой большой проблемой, которую они создали для ФНО, был вопрос с переброской даже не людей, а вооружений. Если в целом Алжир не был закрытой территорией, туда можно было попадать легально или полулегально, а уже потом на месте объединять вновь отряды, которые тренировались и налаживали взаимодействие за рубежом, в частности в Тунисе, то вот везти стволы, а тем более нечто мощнее и тяжелее стрелковки оказалось весьма непросто. Осенью 1957 года, несмотря на дипломатическое давление, которое Франция оказывает на тунисское правительство, в месяц только по этому каналу перевозилось не менее 2000 единиц оружия. С началом зимы эта величина будет непрерывно сокращаться, чтобы превратиться на какое-то время в совсем уже тонкий ручеек. Несколько попыток прошибить линию Мориса лобовыми ударами в декабре – январе приводят ФНО только к большим потерям. Тогда наступает время подкопов и тайных ночных переходов. И первое, и второе оканчивается успехом гораздо реже, чем того хотели бы полевые командиры Армии национального освобождения. С января по май 1958 года на границе идет почти непрерывная серия небольших, но ожесточенных сражений. Французские потери достаточно высоки: 273 солдата и офицера убиты и 800 ранены. Однако потери ФНО куда тяжелее – около 4000 убитых, 590 пленных, отправляющихся в тюрьму или на казнь. Это были лучшие, наиболее подготовленные силы боевиков. Было перехвачено и конфисковано огромное количество оружия. Ну а прежде всего Алжир оказался «запечатан». Помощь извне почти перестала поступать катибам во внутренних областях. К лету 1958 Франция практически выиграла битву за границу.

Французский отряд в окрестностях линии Мориса

Параллельно свой вклад в общее дело вносила и французская разведка. В рамках так называемой Синей операции, также известной как Синий заговор, начатой в самом конце 1957 года, ФНО, причем по нескольким каналам сразу, были слиты фальшивые списки лиц из их рядов, якобы являющихся информаторами французской армии. Расчет на то, что в Армии национального освобождения неизбежно должны будут начать внутренние чистки и все им сопутствующее, вполне оправдался. Уже в начале 1958 года Синяя операция дала свои первые плоды. А дальше, по мере того как успехов на поле боя у ФНО становилось все меньше и, как следствие, начался поиск причин и конкретных виновных, провокация и вовсе получила масштабное и даже не вполне ожидаемое самими организаторами развитие, подстегнув внутреннюю борьбу за власть среди повстанцев. В третьем и четвертом вилайетах (оперативных зонах) целый ряд отрядов-катибов Армии национального освобождения, в том числе успешно конспирировавшихся от французов, оказались весьма серьезно ослаблены. Всего же Синий заговор по ряду оценок стоил ФНО и сочувствующим боевикам несколько тысяч жизней, отнятых своими же… Оценки потерь составляют 3000 человек в вилайяте III (Кабилия), 2000 человек в вилайяте I (Авресе), 1500 человек в вилайяте IV (город Алжир) и 500 человек в вилайяте V (Оран). Помимо прочего, эти весьма жестокие разборки внутри самого движения отпугнули от него немало возможных сторонников.

Все вышеперечисленное существенно ослабило повстанцев. Казалось бы, самое время для нанесения окончательного, добивающего удара и полного разгрома Армии национального освобождения. Однако французы в большей степени оказываются заняты решением не военных, но политических задач. Прежде всего речь идет об организации на территории Алжира референдума по Конституции Пятой республики, который во многом изначально предполагался, а потом и совершенно окончательно стал восприниматься как плебисцит о будущем Французского Алжира. Провал Конституции, или же организованный бойкот (а именно к нему скоро начал призывать ФНО) были бы очень тревожными сигналами, а главное – в крайне невыгодном свете представляли бы ведущуюся в Алжире борьбу международному сообществу. Напротив, большой процент голосов «за» мог бы стать не только мощным пропагандистским козырем, но реальной основой для сближения пье-нуаров и коренных алжирцев. На обеспечение безопасности и должной массовости голосования бросаются все силы. ФНО в ускоренном порядке решает сделать ответный ход: преодолев внутренние разногласия и умерив амбиции отдельных полевых командиров, что в реалиях конца лета 1958 года стоит признать большим успехом, повстанцы формируют – естественно, за пределами Алжира – Временное правительство Алжирской Республики. Не управляя реально ничем ввиду отсутствия сколь-либо существенных подконтрольных и при этом населенных районов в собственных заявленных государственных границах, тем не менее оно, прежде всего, оказалось достаточно респектабельно выглядящим, чтобы начать ездить по всему миру, встречаться с дипломатами и официальными лицами, вообще создавать ощущение, что, появись на карте мира страна Алжир, во главе ее встанет не бородатый изувер вроде тех, что покуражились некогда в Филиппвиле, а вполне образованные, чисто выбритые молодые люди в костюмах, владеющие современной политической терминологией и даже риторикой, договороспособные, а главное – заинтересованные в мирном развитии своей земли.

Но все это – для стороннего наблюдателя, для потребления иностранцами. В самом же Алжире возникновение Временного правительства, судя по всему, было воспринято с равнодушием, если не раздражением. Реальные возможности ФНО после постройки линий снизились – и люди это знали и чувствовали. 28 сентября 1958 года референдум оканчивается полным триумфом. 96 % проголосовавших высказались за Конституцию, причем это было 75 % от всего населения Алжира. Впервые в истории региона в волеизъявлении приняли участие и женщины, что для Северной Африки и вовсе было сенсацией и подрывом устоев. 3 октября лично де Голль, прилетев в один из крупнейших городов Алжира – Константину, произносит речь, общий смысл которой сводится к тому, что теперь, после референдума, Алжир и Франция останутся вместе навсегда. Демонстративно разрабатывается, принимается и пропагандируется инвестиционный план для региона, предполагающий крупные вложения и весьма длительные сроки, за которые они окупятся, – т. е. внушается мысль о том, что французы до такой степени уверены в прочности своего положения в Алжире, что готовы эту уверенность конвертировать в реальные и большие деньги.

Ну и, конечно, не отстали и военные. Ободренные и воодушевленные, они приступили к реализации планов, выработанных еще в первой половине 1958 года, после того как линии продемонстрировали свою эффективность. До настоящего времени, несмотря на огромные сложности, с которыми сталкивался ФНО, именно в его руках находилась инициатива. Французы реагировали, принимали достаточно эффективные, но контрмеры. Теперь генерал Шалль решил, что настало время для коренных перемен. На осень 1958 года суммарная численность ВС Франции в Алжире (не считая флота, а также жандармерии) составляла 475 000 человек – громадная цифра. Для сравнения, во время Второй мировой войны в 1940-м, незадолго до того как развернулась западная кампания вермахта, отмобилизованная на защиту своего отечества армия французов состояла из