На лыжне попаданец Ломаев - Михаил Леккор

Председатель обрадовал, что по итогам блестящего моего выступления мене ждать в кассе на втором этаже двенадцать тысяч рублей.

Что можно сказать? Еще год, а тем более два это было много. Сейчас, по сравнению с XXIвеком тоже нормально, но уже скуповато. А Маша вообще глазами сказала: «Мало»!

Высокопоставленный собеседник наш имел острый взгляд. Он лишь усмехнулся:

— Это официально. А вот получай от меня лично!

И вытащил стопку американских десяток (десять долларов). Опять же с точки зрения попаданца XXI века, немного, штук пятнадцать — двадцать, судя по толщине «котлетки». Учитывая, что уже 1990-е годы люди копили деньги только в долларах и у зажиточных имелось тысячи баксов, мелочь. Но для советского ХХ века уже много. Все еще впереди, господа, при светлом коммунизме вы уже прожили, просто не поняли это, теперь будете существовать в черный беспредел первоначального капитализма.

И я сдержанно, но искренне сказал спасибо, пообещал и дальше радовать победами и именно в составе орденоносного ЦСКА, никак иначе.

После этого вполне естественно В. А. Захаров перешел к теме борьбы двух спортивных обществ. Председатель сам не все знал, но, кажется, это был громкий «бум» между А. Н. Яковлевым и Е. К. Лигачевым. Как это спроецировалось на противоборстве обществ, он не знал (или не хотел говорить), но очень в это верил.

А я и не стремился узнать детали. Эти товарищи из политбюро сначала сами съедят себя, а потом и вообще политбюро рухнет с КПСС. Ну их к лешему, хоть я и был коммунистом.

Председатель ЦСКА еще вручил мне почетные грамоты общества с оттисками головы В. И. Ленина. И мне, и моим товарищам по команде. Договорились, что я передам им и деньги (каждому по пятьсот рублей за серебряную медаль, и, кто сумел завоевать, триста за бронзовую). Валюту им уже не предлагали. В. А. Захаров по этому поводу прямо сказал:

— Вы, товарищ Ломаев среди биатлонистов возвышаетесь, как титан среди пигмеев. Мы это понимаем и специально заваливаем деньгами. Учтите это и радуйте нас. А уж мы не забудем.

Так и ушли, слегка обалдев от слов В. А. Захарова. Причем Маша от того, как он оценил членов политбюро (практически ангелы для советских граждан). Меня же больше поразил подход армейского менеджера к деньгам и людям. Кажется, в 1989 году люди в СССР были не настолько циничен. Или, наоборот, я XXIвека оказался настолько наивен в характеристике своих советских предков? М-да!

Но ничего, оставались довольны. И я и Маша. Сначала нежданным деньгам. И я, и в неменьшей степени она уже их не ждали. ЦСКА вложили в меня так много денег, что, на мой взгляд, я должен бесплатно работать (и выигрывать) лет…цать (много). А они даже доллары дали. Немного, конечно, но для конца ХХ века достаточно.

И еще почетным грамотам общества ЦСКА. Если они от президиума и подписаны председателем, то выше только грамоты ЦК ВЛКСМ и ЦК КПСС. И, между прочим, обязательно выписываются в характеристику и личное дело награжденного. Ух, может быть, и очередное звание будет раньше!

Еще несколько дней я просто млел на квартире. Теперь точно только своей, собственной. Тесть-то Александр Петрович сумел-таки выбить для себя квартиру. И это в усиливающейся кутерьме и хаосе. Нет., он все же великий человек, которого в своей стране, как всегда, правильно не оценили.

Но много радоваться не пришлось. Однажды днем, мы только пообедали. Кстати, обед готовили оба, это к тому, что не надо думать, что я лежал и балдел. Ребенок, готовка, э-э-э. секс. Работал, как бык-производитель.

Так вот однажды днем зазвонил домашний телефон. Трубку взяла Маша. Она, как и любая женщина, любила поговорить с такими же женщинами. Сдружилась с многими в роддоме, в очередях в детской больнице и теперь сцеплялась языками то с одной, с другой. И все вроде бы по делу — то ребенок, то будущая работа, но телефон все занят.

Но сейчас после звонка она заговорила, поперхнулась и со странной интонацией повернула трубку ко мне:

— Тебя… просит или приказывают, я уж не знаю, как это назвать.

Мне стало даже интересно — кто это может звонить — родимая милиция, госкомспорт, м-м… деканат?

Все оказалось, однако, гораздо проще. Сухой командный, немного знакомый голос поинтересовался:

— Старший лейтенант Ломаев? Вас беспокоит адъютант командующего 16 армии майор Маринин

Вот теперь все стало на свои места. Кожевников «отпустил», если так можно сказать, на двое суток, я самовольно продлил на неделю, генерал-полковник дотерпел на пять суток, а потом все же не утерпел, позвонил через своего адъютанта. Эдакий толстый намек, что надо ехать.

Гм, а ведь он прав. Вот и Маша начала ругаться по любому поводу. Привыкла ко мне или просто обалдела на мужа — лентяя? Мол, ты, разумеется, в радость, но не пора ли тебе уже как-то работать, милый? Пожалуйста, я всегда готов пойти навстречу любимой жене.

— Товарищ майор, если я приеду послезавтра после обеда, то это не слишком поздно?

Естественно, он не сказал, адъютант ведь это только тень своего командующего. Вместо этого он попросил подождать, и, я слышал, четко чеканя шаг, прошел в кабинет командующего. Что уж они там говорили, я не понял, микрофон у телефона был не сильный.

И вдруг трубку взял сам командующий. Это было так неожиданно, что я взбаламошенно вскочил, хотя он лишь поздоровался. Хотя если генерал хотя бы заговори…

— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник!

В ответ на такой отчаянный крик (я вправду был застигнут врасплох), Кожевников лишь хохотнул. Видимо, Николай Валентинович был в хорошем настроении, если он милостиво разрешал приехать лишь после завтра, поздравил с победами на первенстве и отключился. Даже ведь не поругался, хотя за два дня прогулов он бы мог меня отдать под трибунал!

Ну а я успокоил Машеньку. Эта дурная женщина, еще полчаса сердившаяся на меня за отлынивание от службы, теперь закатила целую истерику, что я уеду от нее в родимую часть. Вот дурында!

Ничего, мы еще целый день проходили по Москве, я потратил целых сто долларов в теневых магазинчиков, которые продавали импортные товары только за доллары. Обычные точки, которые (не надолго) появились из-за несовершенства законодательной базы или нежелания Горбачева так радикально двигаться в сторону рынка. Еще через несколько месяцев (лет?) и будут приняты новые рыночные законы…

Покупали в основном одежду для Марии и, совсем немного, для сына Игоря. Товары были так себе, но в условиях еще вчерашнего дефицита,