Завоевание куртизанки - Анна Кэмпбелл

Ее молчаливая покорность, должно быть, встревожила его, потому что он пытливо взглянул на нее.

– Ты не ранена, Верити?

– Нет.

Она дрожала, у нее безумно кружилась голова. Верити пошатнулась.

Как глупо. Но она не могла остановить то находившие на нее, то отступавшие волны головокружения, все расплывалось перед ее глазами.

Откуда-то издалека до нее донеслись тихие проклятия Кайлмора. Затем он схватил ее на руки и поднес к огромному жеребцу. В каком-то тумане Верити почувствовала, как Кайлмор передал ее Хэмишу.

– Тише, миледи. Скоро мы привезем вас домой.

Неожиданно ей стала приятна забавная картавость шотландского произношения Хэмиша.

Она смутно видела, как герцог собрал седло и надел его на спину жеребца. Затем, очень осторожно, Хэмиш передал Верити Кайлмору. Герцог бережно усадил ее перед собой, и его руки обхватили ее с уверенностью, обещавшей уберечь от всех бед.

«Бедная, глупая Верити, верить в такую сентиментальную чепуху», – подумала она почти равнодушно.

Откинувшись на подушки, Верити лежала на большой кровати, на которой у нее было так много схваток с герцогом Кайлмором. Схваток, которые она неизбежно проигрывала. Яркое пламя в камине хорошо согревало комнату.

Горячая ванна, благоухавшая розовым маслом, расслабила ее напряженные мышцы. Затем Мораг и Кирсти помогли ей надеть простую белую ночную рубашку; вызывающие наряды, заказанные Кайлмором, все еще лежали ненадеванными в стоявшем у стены гардеробе. С сочувственными возгласами на певучем гэльском языке горничные смазали все царапины целебной мазью, перевязали раны на руках и оставили Верити отсыпаться после тяжких испытаний.

Чего больше всего хотелось бы Верити, так это встречи с Кайлмором, но после того, как он внес ее в дом и положил на постель с такой нежной осторожностью, словно Верити была хрупкой принцессой, она его больше не видела.

Теперь, с неожиданно легким сердцем, она смирилась со своим поражением. Когда герцог ночью придет к ней, она примет его без насмешки или неприязни. Женщина, отвергавшая каждую его ласку, осталась где-то далеко в горах.

Верити изменилась. Она больше не была неуступчивой пленницей. Не была даже покорной любовницей, которую он содержал в роскоши в Лондоне.

Хотела бы она знать, что от нее осталось.

И осталось ли что-нибудь?

Она нервно перебирала пальцами простыню. Кайлмор беспокоился и заботился о ее спасении. Но теперь у него было время вспомнить, что она снова сбежала от него.

Его гнев еще не остыл? Господи, помоги ей.

Дверь открылась, избавив ее от дальнейших размышлений по этому поводу. В дверях стоял Кайлмор, одетый, как обычно, в белую рубашку и бриджи.

Он стоял и пристально смотрел на нее. Пытается сдержать гнев, предположила Верити. Она опустила глаза, затем какая-то сила заставила ее преодолеть дурное предчувствие и снова посмотреть на него.

Она жадно оглядывала его прямые плечи. Поджарое красивое тело. Узкие бедра. Длинные мощные ноги.

Он действительно был мужчиной, при взгляде на которого у женщины перехватывало дыхание.

Верити перевела взгляд с его груди на крепкую шею, затем на лицо. Она пристально вглядывалась в его поразительные аристократические черты.

Сегодня, возможно, из-за того, что ее собственная предубежденность опасно ослабела, она увидела в нем нечто большее, чем только бесконечное стремление властвовать и обладать.

Она увидела следы прошлых страданий. Он мог прятать свои мучения при дневном свете, но они преследовали его в ночных кошмарах. Она видела гордость и ум. Видела страсть, которая делала его, как и ее саму, своей жертвой.

Странно, но она не находила гнева на его лице. И удивлялась почему.

Кайлмор тяжело вздохнул и вошел в комнату.

– Как ты? – Его темные глаза вглядывались в ее лицо. – Кейт говорит, что у тебя нет лихорадки.

– Я прекрасно себя чувствую. Я никогда не болею.

Крепкие йоркширские предки одарили ее железным здоровьем. Верити посмотрела на герцога. Вид у него был утомленный и несчастный.

– А как вы?

– Я? – Он явно был удивлен ее вопросом.

Ее поразила мысль, что он никогда ни от кого не ожидал такой простой вещи, как доброта.

– Да, – настаивала она. – Ведь вам тоже пришлось нелегко.

Ироническая улыбка, которой за последние дни Верити научилась дорожить, мелькнула и исчезла.

– Меня согревали воспоминания о моих грехах.

Он подошел к кровати и провел рукой по блестящим волосам, заплетенным в косу. В этом жесте чувствовалась необычная нежность.

Он отступил назад, унося с собою тепло своего прикосновения.

– А теперь спи.

От изумления она на несколько секунд лишилась дара речи, и Кайлмор успел подойти к двери.

– Ваша светлость?

– Спокойной ночи. – Он даже не повернулся.

«Спокойной ночи?»

Она неуклюже, не обращая внимания на боль в мышцах, сползла с постели.

– Подождите, ваша светлость.

Он обернулся, взгляд его был непроницаем.

– Да, в чем дело? – спросил он спокойно, ровно, равнодушно.

Что же происходит? Она приготовилась встретить гнев, презрение, оскорбление, месть. Но это безразличие привело ее в недоумение.

– А вы… разве вы не намерены остаться? – неловко спросила она.

Сорайя нашла бы что сказать, чтобы соблазнить его. Верити, однако, растерялась.

Он покачал головой, но по крайней мере не уходил.

– Нет.

«Нет?»

Должно быть, она сошла с ума. Неужели ненасытный любовник отвергает ее?

Преодолевая слабость в ногах, Верити подошла и положила руку на его плечо.

– Ваша светлость, – тихо спросила она.

– Мадам, я устал, – холодно сказал он, по-прежнему не глядя на нее.

Невероятно, но он отвергал ее. Ей было больно. Так больно.

Неужели она причиняла ему такую же боль каждый раз, когда отказывала? Нет, конечно, нет. Он не был таким уязвимым, как она. Каком мог быть таким? Ее отказ лишь задевал его гордость.

– Понимаю, – медленно произнесла она, всеми силами стараясь скрыть свою боль. – В таком случае прошу прощения за то, что задерживаю вас.

– Господи, дай мне сил! – почти неслышно прошептал он. – Ты схватишь воспаление легких!

Он подхватил ее на руки и понес к постели. Ей хватило и минуты, чтобы почувствовать жар и запах его тела. Кайлмор заботливо накрыл ее одеялами, а затем повернулся к двери.

– Увидимся завтра, – не глядя на нее, сказал он.

– Я не понимаю, – прошептала она, приподнимаясь на подушках.

– Черт побери, – пробормотал он и повернулся к ней лицом. – Чего тебе надо, Верити?

Она не знала. Она не думала, что ее желания что-то значили для него. До сих пор по крайней мере.