Восход Сириуса, часть 1 - Восток-Запад - Людмила Владимировна Белаш

– Знаю, дед насоветовал.

– Не только. У восточных – что бы там ни говорили, – подлинная, настоящая свобода личности. Никакой тотальной слежки. Где хочешь плюнь, где угодно брось пивную банку, ругайся любыми словами – можно всё! Если такое проделать в Германии, завтра же тебе придёт повестка в суд. Кто совершит свинство вдали от следящих систем, на того донесут соседи, прохожие, даже дети, игравшие на улице. Такое уж общество… Наверняка ты слышал о нашей службе госбезопасности, Штази – там тысячи сотрудников заняты отсевом ложных доносов. Я устал жить в обстановке этого удушливого этикета, когда нельзя шаг наступить, не обдумав предварительно его юридических последствий.

– Мрак. Представить невозможно!

– Если согласишься съездить со мной в Дрезден…

– Подумаю. У меня зародились сомнения. И насчёт Локса – где он? Мы стояли вместе, а на фото – ты, я и франкон.

– Полагаю, Локса стёрли фотошопом. Это наводит на мысли о том, пограничник ли он… Ох. Голова! Как это лечить? Водка кончилась…

– Экстракт фу ты.

– О, гениально! Пойду приму. Надеюсь, в новой обстановке Шон не откажет нам в поставках БАДов.

– Куда он денется?.. Они что, уже слиняли?

– Поразительно прыткий народ. Эвакуировались без следа.

– Ты тоже плевался у зеркала. Что же тебя повесткой не поздравили?

– Всё впереди. Я западный; должно быть, проходит согласование по инстанциям.

– Похоже, письмом дело не ограничится. На ваших лучах любят выбалтывать всё, что можно и нельзя. Скоро Сеть заквохчет: «Ракитин – монстр, садист, фашист, сморкается на лестнице и харкает в углы»!

Сеть заквохтать не успела – зато вызов к Дееву пришёл, как следовало ожидать.

По пути в кабинет генерал-майора Влад напоролся на упитанного Рудакова из коммунально-эксплуатационной службы, чьи чувства напрасно надеялся расшевелить Вальтер.

– Что же ты мне устроил, Ракитин? Пришлось вьетов в красный уголок переселять!

– Ты лучше спроси, как нам с ними жилось, как спалось и как потом в бой леталось.

– Сон не по моей части; этим врачи занимаются.

– Ага, Jedem das Seine – «Каждому своё», как скажет мой ведомый. Тебе – портянки, врачам – склянки, а нам – сириане. И равная оплата за равный труд, так?!

– Ну, вечно ты заводишься, Ракитин!..

Рудаков понял, что Сокол сейчас ещё что-нибудь скажет или сделает, поэтому бочком-бочком поспешил удалиться.

* * *

Деев в ожидании виновного слушал чарующие песни политпсихолога; тот радужно разъяснял, что все конфликты Сокола – вовсе не конфликты, а благоприятные симптомы:

– Я думаю – это успехи смехотерапии и здорового секса!

Генерал-майор сопел, на его лысине проступали красные жилки, а затем он дал волю командирскому рыку:

– Нишкни, слизень! Из-за тебя Троица в разнос пошла! развалил самое боевое звено! Под столом твоё место!

Пока политпсихолог давился невысказанными словами, Дееву предстал подтянутый, удалой Ракитин. Генерал жестом отослал опального спеца и впился взором в командира Троицы.

– Вот как. Он на меня глядит – и ни в одном глазу ни грамма совести. Прикажешь зачитать твои проступки или сам их назовёшь?

– Никаких проступков нет, товарищ генерал-майор!

– Ах, никаких! В оргии он отличился, дебош он устроил, вьета выпер из блока с особой жестокостью – и никаких?

– Разрешите доложить по пунктам, товарищ генерал-майор?

– Вали; я только твоей версии не слышал. Интересно, как соврёшь.

– На оргию я угодил по приглашению.

– Наверно, знали, кого звали.

– Возможно, это была глупая шутка с их стороны. Во всяком случае, честь русского офицера я не запятнал. Относительно дебоша – такого оргмероприятия не затевалось. Просто мужская вечеринка по поводу…

– Рёв слышали на всём луче.

– Дрянная изоляция. Давно пора сменить. Вьетам никто слова не сказал.

– Просто на дверь указал.

– Ни боже мой.

– А почему женщин до мест общего пользования не допускали? Форменное издевательство.

– Они протиснуться смущались. Очень тесно. И раньше-то очередь выстраивалась, а когда столько пива…

– У зеркала плевался.

– Товарищ генерал-майор, да неужели вы всерьёз…

– Будешь всерьёз, когда союзники рапортуют, где и что мой офицер наделал! Но главное – вот. – Деев выложил перед собой бумагу. – Ознакомься и вникни.

Влад принялся вникать.

В документе особисты Макартура утверждали, что «текст, порочащий основные принципы военной службы и оскорбляющий священные для граждан Земли понятия» вброшен в помойку Живой Сети с Востока, предположительно – Владом Ракитиным. Якобы они расследовали вброс путём психолингвистического и структурного анализа, и тот анализ указал на Влада. В связи с чем астро-коммодор Макартур предлагал генерал-майору Дееву провести допрос капитана Ракитина на полиграфе, именуемом также «детектором лжи», и таким образом выяснить истину для целевого наложения взыскания.

«Однако, быстрые у коммодора аналитики. За сутки справились».

– Это тебе за Алима, – цедил Деев. – Привет от Западного сектора!.. Влад, ты – моя головная боль. Теперь я знаю, как она выглядит.

– Брехня, не докажут. – Сокол преспокойно вернул лист.

– Ты не всё знаешь. – Деев вылез из кресла и, по излюбленной своей привычке, стал взад-вперёд вышагивать вдоль карты мира, заложив руки за спину. – Сегодня с Земли придут новости. Плохие новости.

Штабы ударных крыльев Востока и Запада владели одной из трёх драгоценных (вторая – у Вирхова, третья – резервная) установок прямой связи, которые позволяли им получать инфу с задержкой в секунды. Остальные должны ждать, пока долетят обычные сверхсветовые волны.

Тотчас стало ясно, что сводка Филина, прочитанная Владом после возвращения – так, мутное прикрытие действительных причин ажиотажа. На Земле случилось нечто, заставившее Деева с Макартуром пачками гонять эскадрильи, а связистов – ограничить переговоры с Землёй текстовыми письмами.

– Что?

– Напал гран-линкор, Сэр Пятый. Десять или больше миллионов жертв.

– Где? – Влад с ужасом подумал о Клинцах. Если колоссаль прошёлся по России…

«Если «да» – Деев, ты меня не удержишь. Клянусь, уйду в стратегический флот».

– Аргентина и Бразилия. Штурмовики из Анголы подбили его, а когда он уходил, система О’Хара загнала линкор к Юпитеру и утопила.

«Здорово! Сработано что надо!»

– Поэтому, – ровно шагал Деев, – сегодня разгорится приступ оголтелого шовинизма. Ты со своим вбросом…

– Не я, това…