Эффект разорвавшейся бомбы - Карла Соренсен

было такое очень, очень неподходящее время для того, чтобы испытывать глупые, трепетные, неудобные чувства типа влюбленности.

Не-удо-бно.

Затем я фыркнула, спускаясь на нижний уровень своего дома. В тот момент, когда Люк повернулся ко мне прошлой ночью и увидел, что я жду его, я должна была понять, что влюбляюсь в него.

Потому что в тот момент Люк Пирсон посмотрел на меня так, как никто никогда раньше не смотрел.

Еще до того, как он прикоснулся ко мне, поцеловал меня, сказал, что я идеальна, я увидела на его лице ошеломляющее облегчение, ошеломляющую потребность найти меня там.

И я почувствовала себя по-настоящему красивой.

Еще до этого мне бы следовало догадаться. Но это не имело значения, потому что, я начала чувствовать, что это не имеет значения. Это не изменило того факта, что у нас с Люком был список осложнений длиной в сотню ярдов, который, буквально, стоял между нами. Если бы это было вообще чем-то, что он хотел бы исследовать.

Что я буду делать с этими надоедливыми, шипучими ощущениями, мне пока не нужно было решать. Они продержатся еще один день. Или еще неделю, если мы будем придерживаться того же графика. Я поднялась по лестнице с глупой улыбкой на лице, потому что после встречи с Джой я смогла бы забраться в свою постель и заново пережить каждую мучительную секунду прошлой ночи. Может быть, после горячей ванны и пары таблеток Адвила.

Пейдж стояла за диваном с телефоном в руке, когда увидела меня.

— Черт возьми, Элли, если ты собираешься пойти к соседям на ночевку, возьми свой телефон с собой.

Я приподняла брови от резкого тона ее голоса, поэтому попыталась отшутиться.

— На самом деле в этом наряде нет карманов, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Лицо Пейдж побелело, как полотно, и я сузила глаза.

— Что?

Она нервно сглотнула, затем дернула подбородком в сторону телевизора.

— У тебя проблема. Ава названивала тебе без остановки в течение последнего часа.

Звук был приглушен, но на темном зернистом снимке за головой репортера была запечатлена я, засунувшая язык Люку в рот, а его рука — под майку, которая была на мне прошлой ночью.

Все мое тело начало трястись, когда я прочитала заголовок вверху.

«Главный тренер «Волков» пробует новую должность с сексуальной владелицей команды».

И тут потеряла сознание; голос Пейдж — последнее, что услышала, когда у меня потемнело в глазах.

23

Люк

Мой массажист, парень квадратной формы и с кулаками размером с булыжник по имени Иван, которому было за пятьдесят сказал, что ему пришлось поработать над моими плечами больше обычного.

Ни хрена себе.

Просыпаться с теплым мягким телом, прижавшимся к моему, зная, что нужно будет поговорить с ней сегодня вечером и объяснить, почему мы больше не можем этого делать, определенно вызывало у меня несколько мурашек на и без того отягощенных плечах. Я вышел из процедурного кабинета, чувствуя себя отдохнувшим и согретым после почти двухчасового сеанса. Это была единственная причина, по которой я не чувствовал себя более разбитым, чем в этот момент сезона.

Коридор был пуст, но тяжелые шаги, бегущие в моем направлении, заставили меня обернуться.

Лицо Джека было красным и потным.

— Пирсон, елки-палки, чувак, я везде тебя искал.

Я указал большим пальцем через плечо на комнату, из которой только что вышел.

— У меня был сеанс с Иваном.

Его обычно беззаботное лицо выглядело мрачным.

— Ава не сильно отстает от меня, но я не думал, что ты захочешь услышать это от нее.

Я расправил плечи, входя в роль лидера, которая пришла сама собой.

— Что случилось?

— У тебя есть с собой телефон? — осторожно спросил он.

Я покачала головой.

— Он в моем шкафчике. Джек, что случилось?

Его щеки надулись, когда он медленно выдохнул воздух, и протянул мне свой телефон.

Мое сердце тяжело и неловко забилось, пока глаза пытались осмыслить то, что я видел перед собой.

Имею в виду, я знал, что видел.

Я был там.

Мой палец прокрутился, и я прислонился к стене. Статья расплылась, мой язык превратился в песок, и я не мог понять, как все еще стою, потому что сердце намертво застыло в груди, лед покалывал мои вены до кончиков пальцев.

— Что за черт? — прошептал я.

О боже, Элли. Мой желудок опасно перевернулся.

— Чувак, я никогда не думал, что это произойдет, — тихо сказал Джек.

Мои глаза зажмурились. Расскажи мне об этом, вот что я хотел сказать. Я должен был знать. Должен был прислушаться к своей интуиции. В тот момент, когда понял, что так продолжаться не может, я понял, что это из-за такого дерьма, как это.

Эгоистичный слабый момент, который я позволил себе, прикоснувшись к ней до того, как мы оказались внутри, потому что не мог этого не сделать, еще одна ночь с ней обернулась тем, что я зарядил оружие, которое никогда бы не хотел, чтобы было направлено на нас. На меня. На нее.

— Пирсон, — рявкнула Авы из коридора. Резкий стук ее каблуков по линолеуму звучал так, словно летели пули. — На пару слов, пожалуйста.

Джек мрачно улыбнулся мне, и я хотел ответить, но мое лицо онемело. Страх заставлял меня двигаться вяло, в то время как мой разум работал с лихорадочной интенсивностью, вращающаяся дверь, из которой я не мог выпрыгнуть.

Я.

Элли.

То, что, как я знал, должен был сделать.

Вместо этого я делал то, что хотел.

Затащил ее в свою постель.

Проснулся с ее головой на моей груди, с ее рукой на сердце.

Не хотел оставлять ее там, потому что не хотел уходить.

Фейт.

Как я ей это объясню, потому что, если не спрячу ее на пару недель, она услышит это от какого-нибудь идиота в школе.

Делаю именно то, от чего я обещал себе защищать ее с самого детства — ставлю ее в центр медиа-бури.

Мой желудок скрутило и взбаламутило, он был пуст, за исключением растущей кучи разочарования, которая лежала, как камни.

Я потерпел неудачу.

Неудача.

Неудача.

Забавно, что всего несколькими часами ранее я представлял себе неудачу только как проигрыш в играх. Не выиграл еще один трофей Ломбарди. Теперь я просто хотел вернуться домой, чтобы убедиться, что у меня на подъездной дорожке не расположилась стая стервятников с камерами и микрофонами, выкрикивающих вопросы.

Ава уперла руки в бока и внимательно наблюдала за мной, пока я входил в пустой конференц-зал.

— Не хочешь объяснить, как