Ведьмина лавка - Наталья Алексина

показалась очумевшая ведьма с распущенными волосами, в тонкой ночной сорочке.

— Ты сказал «муж»? — переспросила она чересчур воинственно.

— Да, он о тебе спрашивал. Я подумал, надо сразу с этим разобраться, и сказал, чтобы он приходил к нам после обеда.

Джо отвел взгляд от растрепанной Мэри, но понял, что поздно. Он теперь на всю жизнь запомнит ее тонкую ночную рубашку.

— Ну пусть приходит, — еще более воинственно сказала Мэри.

— Только не швыряй в него тараном, — попросил Джо, не поднимая глаз. — Иначе он тебя засудит.

— Знаю. Применение магии к простому человеку карается штрафом или работой на пострадавшего. Но, Джо, ты же маг города, для тебя в этом законе послабления.

— Послабления не для того нужны, чтобы накостылять парню, который внезапно оказался мужем, — буркнул Джо и пошел к выходу. — У тебя осталось не так много времени до появления Гольта. А нам нужны зелья для лавки. Все должно быть по-настоящему.

— Подожди, — сказала Мэри. — Мы что же, прямо сейчас откроем лавку?

— Если ты поторопишься и сваришь зелий, да. Пока это единственное, что я придумал. Может быть, так твой муженек тебя не заберет.

Мэри, кажется, еще сказала спасибо, но Джо уже вышел, а перед глазами так и стояла полупрозрачная сорочка. Он взял лестницу и в самом скверном настроении начал свой законный отдых.

Хотя в противовес хмурости Джо погода стояла до противного солнечная. Ушли серые тучи, и впервые за многие дни лучи припекали спину. Не успел он как следует вкопать столбы для навеса, как из-за дома послышался злорадный смех. Джо замер, потом осторожно прошел через дом и выглянул в свой скромный двор. Мэри стояла над костром и хохотала, сверяясь при этом с гримуаром.

Ладно, будем надеяться, она не спятила, решил Джо. Правда, вскоре его надежды подверглись суровым испытаниям. Потому что сумасшедший смех не прекратился.

Джо в это время стойко делал свое дело, хотя и периодически вздрагивал. Он собирался как бы продлить скат крыши дома. Для этого нужно было разобрать часть черепицы, приколотить доски, а затем натянуть парусину. Джо раньше никогда такого не делал и думал, что легко справится. Но в итоге все выходило сикось-накось. Он содрал пальцы, обматерил крышу и смог за целый час освободить место только под одну деревяшку. Слишком хрупкая черепица так и норовила выскользнуть! Джо не сдавался: делал дальше и матерился.

— Тебе помочь? — вежливо спросила Мэри снизу, придерживая лестницу, на которой стоял Джо.

— Тут, Мэри, чисто мужская работа, — угрюмо сказал Джо, думая о том, как его вообще угораздило родиться мужчиной.

— Как скажешь, но могу попробовать залечить пальцы, — заявила глазастая ведьма. — Я несколько дней назад сделала мазь…

— Хочешь испытать, да? — проявил догадливость Джо и наконец-то добрался до балки, к которой хотел приколотить доски.

— Нет, хочу помочь, — заявила Мэри. Когда Джо ничего не ответил, ведьма не ушла, наоборот, с любопытством смотрела на работу, умильно щурилась на солнце, а когда на ближайшем дереве зачирикала одуревшая от внезапной весны птичка, еще и широко улыбнулась. И снова у ведьмы нет тревог.

— Мэри, — сказал Джо. — До обеда не так много времени. Если хочешь, чтобы твой муж увидел здесь лавку, а не одну банку мази под навесом, то надо поторопиться.

— Джо. — Мэри сильнее запрокинула голову. — Не хотелось тебя огорчать, но на самом деле лавка ничего не решит. Точнее, у меня появится основание сунуть мужу указ короля под нос. Но, понимаешь, я вышла за него в семнадцать. Это значит, отец передал меня под покровительство мужчины, и теперь муж вправе распоряжаться моей жизнью. Я могу развестись, как ведьма, и даже подать прошение на аннуляцию брака, если тот не будет подтвержден. Но через год.

Джо надоело ковырять черепицу, и он спустился к Мэри.

— И почему же только через год?

— Обычное условие. Нельзя же сразу разводить, вдруг супруги одумаются, — ответила ведьма. — Поэтому по закону Гольт может забрать меня. Даже привлечь для этого стражу.

— Нигде не написано, как на это все влияет королевский указ? Главнее он или нет?

— Не знаю, — произнесла Мэри. — Но я не собираюсь возвращаться к мужу.

— Будешь прорываться с боем? — усмехнулся Джо.

— Нет, наверное. Но то, что убегу, — это точно, — решительно заявила Мэри. От вчерашней истерики не осталось следа, и Джо даже стало любопытно, что такое делали девушки, пока его не было дома, раз Мэри уже не кажется ни испуганной, ни забитой.

— Ты убежишь, а у меня отсохнут руки — отличный план, — похвалил ее Джо беззлобно. Он понял, что не сердится, да и вообще после того, как взял себе неделю отдыха, успокоился. Ну, если не считать навеса, он спокоен.

— Нет, убежим вместе, — уверенно сказала Мэри и взяла Джона за руку. — Мы сможем доехать до другого города.

— И ты откроешь лавку? — спросил Джо. Мэри держала его твердо, словно уже хотела бежать, взявшись за руки, как дети.

Ведьма кивнула, но без прошлого энтузиазма. Джо осторожно сжал ее пальцы.

— Мой план простой. Нам нужна лавка, чтобы потянуть время. У тебя на руках указ, у него документы о браке. Чтобы понять, какая из этих бумаг как бы важнее, придется куда-то обращаться. Это дело медленное, глядишь, начнут разбираться, и год пройдет, — сказал Джо.

— Обращаться придется в королевский суд, — подтвердила Мэри, и глаза ее загорелись. — А ведь действительно, нам должны разъяснить, как быть в этой ситуации!

Джо улыбнулся. Мэри удивительно быстро загоралась. Момент — и вот уже на лице ни одной хмурой складки, а в уголках глаз прячутся смешинки. Любопытно — и с поцелуями все обстоит так же?

— Поэтому и нужна лавка. И зелья в ней.

Мэри кивнула и отпустила руку. Она еще помялась на месте и все-таки сказала:

— Я приготовила все три зелья, которые пробовала делать. И мазь. Новые я пока не разбирала.

— Ясно. — Джо сжал и разжал руку, в которой секунду назад была теплая ладонь Мэри. — Три зелья, мазь и платье. Вполне неплохо для нескольких недель в Хосе.

— Ну, платья у меня получаются лучше, чем зелья, — улыбнулась Мэри. — Из всех женских умений у меня лишь шитье. Видел бы ты, какие я дома придумывала юбки.

Да мне платья хватило, про себя ответил Джо, усмехнулся и снова полез наверх.

Спустя два отбитых пальца, воз мата и одну порванную рубаху он доделал навес.