Договор крови - Таня Хафф

Затем она вспомнила.

Сразу же после наступления рассвета они оба улеглись на кровать ее матери. На кровать ее покойной матери. Они оба, хотя их должно было быть трое.

«Все трое в кровати моей мертвой матери...» Нечто граничащее с сарказмом едва не захлестнуло ее воображение. «Держи себя в руках, Нельсон!»

Она выскользнула из-под руки Селуччи, стараясь не разбудить его, и принялась ощупывать прикроватный столик, чтобы найти очки; дневного света, просочившегося сквозь щели в жалюзи, едва хватало, чтобы она могла хоть что-то вокруг себя различать. Носом она прямо-таки воткнулась в панель радиоприемника с таймером, хмуро взирая на горящие на экране красные цифры. Десять минут десятого. Два часа сна. Если добавить их ко времени, которое дал ей поспать Генри... собственно, бывало, что ей случалось обходиться и меньшим.

Затянув потуже пояс халата, женщина встала. Все равно заснуть ей уже вряд ли удастся. Она была не в состоянии снова окунуться в одолевающие ее жуткие сны: видеть Генри, охваченного пламенем и выкрикивающего ее имя, а также гниющее тело собственной матери, живым барьером вставшее между ними. Чтобы спасти Генри, ей нужно было оттолкнуть мать. А она не могла этого сделать. Предчувствия страха и поражения объединились в единый кошмар.

«На мое подсознание действует не что иное, как моя проницательность».

Мягкий ворс ковра, по которому ступали ее босые ноги, все еще вызывал непривычное ощущение; Вики до сих пор помнила, как довольна была ее мать, когда смогла заменить изношенный вконец небольшой коврик толстым, от стены до стены, роскошным ковром. Она подошла к большому, в человеческий рост, встроенному стенному шкафу, где Генри проводил дневные часы. После секундного поиска выключателя она зажгла свет, шагнула внутрь и затворила за собой дверь.

Там, как и говорил Генри, едва хватало места для невысокого мужчины. Ну или для невысокого вампира. Матрас из ярко-синего пенопласта, каким обычно пользуются в палаточном лагере, лежал вдоль стены, под вешалкой для одежды. На нем, возле кожаного несессера с туалетными принадлежностями, лежала аккуратно сложенная тяжелая, плотная светозащитная штора. Другая штора была надежно прикреплена к внутренней стороне двери, закрывавшейся на массивный стальной засов.

Раньше его здесь, разумеется, не было; Генри, наверное, установил его, пока она спала. Вики дотронулась до гладкой металлической пластины и покачала головой. Она не слышала стука молотка, но, если учесть силу вампира, этого могло и не понадобиться. «Не забыть бы снять это все перед отъездом, иначе у следующего съемщика точно крыша поедет».

Следующий съемщик. Впервые она подумала об этой квартире как о чужой, уже не принадлежащей ее матери. «Единственно возможный здравый подход, я полагаю». Женщина откинулась головой к стене и закрыла глаза. «Моя мать умерла».

Запах материнской туалетной воды, запах ее матери наполнял все это крохотное замкнутое пространство, и сейчас она почти могла представить, что мать все еще находится здесь. Иногда такая иллюзия действовала утешительно, иногда — приводила в ярость. Вики оставалось честно признать возможность каждой из этих реакций. В данный момент, хотя она в этом никогда бы не призналась, причиной ее появления в этом стенном шкафу была не ее мать.

Открыв глаза, она упала на колени перед нехитрым ложем и подняла к лицу то, что можно было назвать саваном, вдыхая слабый запах Генри, оставшийся в тяжелой ткани.

Он не был мертв. Вики отказывалась поверить в это. Генри Фицрой был слишком реальным, чтобы быть мертвым.

Он не был мертв.

— Что ты здесь делаешь?

— Не уверена, что сама это представляю. — Костяшки пальцев женщины, судорожно сжимающих складки ткани, побелели; она опустила вниз край занавеса и обернулась, чтобы встретиться глазами с Селуччи, силуэт которого вырисовывался в дверях. Он поднял жалюзи в спальне, и утреннее солнце позади него погрузило его лицо в тень. Вики не могла разглядеть его выражения, но интонацию, с которой Майк произнес эти обыденные слова, можно было бы назвать нежной. Она не имела ни малейшего представления, о чем он думает.

Селуччи протянул ей руку, и она вложила в нее свою, позволяя ему поднять себя на ноги. Ладонь его была теплой и мозолистой. У Генри она была прохладной и гладкой. Рука женщины коснулась помятой рубашки, и внезапно она ощутила непреодолимый прилив желания шагнуть в кольцо рук Майка, спрятать на его плече голову и не думать больше об этом кошмаре, в котором она оказалась. Забыться хотя бы на миг в его крепких объятиях.

«Сейчас не время распускать сопли, Нельсон, — сухо сказала она себе, высвобождаясь из обхвативших ее плечи рук. — Перед тобой чертова прорва проклятых дел».

Селуччи, прочитавший на лице подруги как охватившее ее желание, так и внутреннее сопротивление, криво усмехнулся и шагнул в сторону, освобождая ей проход. Он узнал это разрастающееся напряжение, которое придавало синюшный оттенок полукружьям у нее под глазами и опускало уголки рта, и понял, что часть напряжения следовало бы снять, иначе ее может разорвать на части. Но он не знал, что делать. Хотя стычки между ними часто носили терапевтический характер, данная ситуация далеко перешагнула те сравнительно безопасные пределы, когда они просто орали друг на друга по поводу постоянно возникающих между ними мелких разногласий. Хотя Майк и мог бы высказать сейчас пару вещей, способных вызвать серьезный спор, у него не было намерения сделать ей больно, прибегая к подобному приему. Все, что он мог сделать, — это продолжать ждать и надеяться, что он окажется в нужном месте, когда возникнет необходимость собирать осколки.

«Разумеется, если Фицрою действительно не повезло...» Мысль была довольно гнусная, но он не мог полностью от нее избавиться.

— Итак, — произнес он, наблюдая, как женщина прошла через коридор и открыла дверь в спальню, и задумался, как долго он сможет придерживаться такого статус-кво, если Генри на самом деле не появится снова в их жизни, — что мы будем делать теперь?

Вики обернулась и внимательно посмотрела на него; вид у нее был несколько удивленный.

— Делать мы будем в точности то же, что делали ранее. — Она поправила очки на переносице. — А когда обнаружим людей, которые похитили тело моей матери, найдем и Генри.

— Быть может, он просто залег в какую-нибудь нору, слишком поздно обнаружив, что у него нет времени, чтобы добраться сюда.

— Он не поступил бы так со мной, если бы у него была возможность выбора.

— Он бы позвонил? — Селуччи не смог удержаться от насмешки.

Подбородок Вики дернулся.

— Разумеется, именно так он и сделал бы. «Он не оставил бы меня думать, что он мертв, если бы у него была возможность выбора. Ты не посмеешь поступать так с тем, кого, как ты утверждаешь, любишь». Мы найдем мою мать. Мы найдем Генри. «Он не смог бы позвонить, если бы был мертв. Он жив». Ты понимаешь это?