Договор крови - Таня Хафф

— НЕТ!

— Он еще не вернулся.

Селуччи резко поднял голову, и мышцы его внезапно напряглись.

— Что?..

— Он еще не вернулся, — повторила Вики; стоя посредине гостиной, она крепко обхватила себя руками за плечи. — А скоро начнет светать.

— Фицрой не вернулся? — Скрыв кулаком зевок, едва не вывихнувший ему челюсть, Майк взглянул на часы. — Двенадцать минут седьмого. Когда восходит солнце?

— В шесть семнадцать, — ответила она. — У него осталось пять минут. — Лицо женщины сохраняло бесстрастное выражение, голос звучал монотонно, она просто сообщала факты, и только, так, словно смертельно боялась поддаться истерической панике, снедавшей ее изнутри и грозившей вырваться наружу.

Селуччи мгновенно понял ее состояние. Не было еще такого копа на свете, который хотя бы раз в жизни не воспользовался профессиональным аутотренингом, чтобы скрыть испытываемый им страх. Те же, кто беспокоился еще и о своем имидже, достаточно часто прибегали к такому приему — и постепенно начинали к нему адаптироваться. Вопреки протесту онемевших суставов, он заставил себя подняться из кресла, в котором нечаянно задремал, и пробормотал:

— Какого черта, откуда тебе известно, когда взойдет солнце?

И сразу эта ужасающая возможность потрясла его. Неужели Фицрой пытался... пытался... его всегда потрясала мысль о концепции высасывания крови, способе насыщения вампира. Неужели она была с ним слишком долго, настолько, что сама стала подобной ему? Майк быстро заглянул в зеркало над диваном и успокоился, убедившись, что пока видит в нем ее отражение. Потом вспомнил, что оно так же ясно отражало и Фицроя.

— Ты сама не превратилась случаем в... в одного из них? — процедил он.

Вики поправила очки.

— О чем, черт тебя побери, ты говоришь?

— Откуда ты знаешь, что восход солнца будет сегодня в шесть семнадцать? — Майку хотелось пересечь комнату и встряхнуть ее хорошенько, чтобы получить ответ, и он едва справился со своим желанием.

— Я прочла это в газете прошлым вечером. — Лоб Вики нахмурился, она никак не ожидала такого напора. — В чем дело, Селуччи?

«Прочла об этом в газете прошлым вечером».

— Извини, я... ну... — Прилив облегчения был настолько силен, что он почувствовал слабость и даже головокружение. Майк развел руками в знак извинения и вздохнул. — Я подумал, ты становишься такой, как он, — тихо произнес он. — И боюсь, что могу потерять тебя.

Закусив нижнюю губу, Вики окинула его долгим внимательным взглядом, хотя в тусклом свете едва могла различить черты лица Селуччи. Слишком обессилевшая, чтобы отрицать что-либо, она почувствовала, что ее друг беспокоится, ощутила опасения Майка, его любовь и знала, что он не ставит больше никаких условий, не требует никаких обязательств с ее стороны. К удивлению женщины, вместо того чтобы умалить ее чувство самодостаточности, это заявление добавило ей уверенности в себе и придало сил. Даже паника в отношении Генри слегка утихла. Она почувствовала, что из глаз у нее вот-вот брызнут слезы.

Борясь с перехватившим горло спазмом, она сказала:

— Это не происходит таким образом.

— Прекрасно. — Он услышал в интонации подруги если не согласие, то, по меньшей мере, признание, и успокоился, решив пока ограничиться этим.

В комнате с каждой минутой становилось светлее.

Вики повернулась к окнам, снова плотно обхватив плечи руками.

— Подними шторы.

Майк прекрасно понял, что она хотела сказать на самом деле. "Подними их ты, потому что я сама не могу. Потому что боюсь того, что могу увидеть".

День обещал быть прекрасным. Голоса птиц шумно приветствовали рассвет, и воздух был так прозрачен, как бывает только ранним весенним утром.

На его часах было 6:22.

— Сколько времени он сможет выдержать пребывание на солнце?

— Не знаю.

— Я проверю снаружи. На всякий случай, вдруг он почти что успел дойти.

Ни одного изуродованного, почерневшего тела, ползущего к дверям. Ни одного холмика пепла в форме человеческого тела в пределах видимости. Вернувшись, Селуччи застал Вики на том же самом месте, она так и продолжала сидеть, уставившись в окно.

— Он не умер.

— Вики, ты не можешь этого знать.

— Ну и что из того? — Зубы сжались так сильно, что в висках у нее застучало. — Он не умер.

— Конечно. — Майк пересек комнату, подошел к подруге и нежно повернул ее к себе лицом. — И я тоже не хочу в это верить. — Это была правда, он действительно не хотел. Селуччи приводили в немалое смятение чувства, которые возбуждал в нем Фицрой, но он определенно не хотел, чтобы тот исчез в небытие. — Стало быть, мы вместе не верим в это.

Вместе. Лицо женщины исказилось гримасой в попытке не дать волю слезам, и она кивнула. «Вместе» звучало намного лучше, чем в «одиночку».

Он чувствовал, что рассвет наступил. Даже сквозь ужас и бешенство и охватившую его панику он чувствовал приближение утра. Какое-то время он бился всем телом о крышку своего узилища, но вскоре, обессилев, прекратил эти бесплодные попытки и затих.

Знакомое прикосновение солнца, затрепетавшего на краю горизонта, на мгновение привело его в сознание. Ибо слишком долго он ощущал только эту всепроникающую вонь омерзения и страданий, которую сам навязал себе, пытаясь освободиться. Теперь он снова знал, кто он.

И вовремя: день погрузил его в ставшее привычным небытие.

Работая в одиночку, Кэтрин только к семи успела закончить подготовку тела Дональда, которое поместила в герметичный бокс номер девять. Она намеревалась использовать для этого бокс номер восемь, но в нем пришлось запереть непрошеного гостя, что и вынудило ее изменить план действий. Номер девять не будет на нее в обиде, если останется на какое-то время снаружи.

Девушка зевнула и потянулась, внезапно почувствовав себя совершенно выдохшейся. Ночь оказалась длинной и насыщенной происшествиями, и она отчаянно нуждалась хотя бы в двухчасовом сне. Непрерывные сотрясения бокса номера восемь чрезвычайно раздражали ее, поскольку занималась она только что тончайшими манипуляциями, требующими полной сосредоточенности. Кэтрин даже собиралась включить рефрижераторную установку, чтобы охладить его пыл.

Когда стук наконец прекратился, она уже заканчивала работу и была благодарна наступившей тишине.

Глава 10

Вики проснулась первой и лежала, уставившись в потолок невидящим взглядом, не совсем уверенная, что знает, где находится. Комната воспринималась как совершенно незнакомая, все пропорции казались искаженными, узоры света и тени без очков виделись причудливыми и ирреальными. Это была не ее спальня, несмотря на то что человек, спящий рядом с ней, был Селуччи.