Под маской молчания - Кристиан Мерк

— Мы с Марианной обо всем договорились, — заверил Виктор, стараясь сохранять спокойствие.

— Я тоже. — Анника расплылась в улыбке. — Очень мило мы с мамашей побеседовали.

Виктор заметил на шейной цепочке Анники тяжелый золотой перстень. Охотничий трофей, понял он, но не почувствовал жалости к Марианне.

— И что я могу для вас сделать? Ведь…

— Я… как вот и она. — Анника указала на Джо. — Мы с ней одного поля ягоды. В советах не сидим, пенсий не копим. Работаем, аж в жопе мокро. Работа, работа, работа…

С ней ни о чем не договоришься. Сейчас что-то щелкнет в ее ненормальной голове, и она нажмет на спуск. Виктор горько пожалел, что не носил с собой пистолета.

Анника облизала губы.

— Я хочу знать его последние слова, — попросила она с мольбой в голосе. — Повторите… в точности.

— «Больно», — сказал он. И больше я ничего не слышал.

Анника сжала губы и кивнула Джо и Виктору в сторону канала, где поджидала маленькая моторка. Соседи попрятались в квартиры и названивали в полицию. Катер отошел от причальной стенки. Виктор посмотрел на Джо, и сердце его замерло.

Она обратилась лицом к небу, как гибнущий адмирал Брагадино.

Лодка направлялась к увенчанному кипарисами острову. Оссарио. Венецианское кладбище. Оставшийся позади город покрылся дымкой и исчез. Виктор услышал вой полицейских сирен, но успеют ли они… Да и помогут ли, если успеют, или только приблизят их конец?

Веками граждане Венеции, независимо от социального и имущественного статуса, проделывали последний путь от пристани Фондамента-Нуове на северной оконечности города к острову Сан-Микеле. Лишь недавно отцы города отважились объявить, безмерно возмутив граждан, что остров мертвых безнадежно перенаселен и в дальнейшем горожане могут рассчитывать на последний приют лишь на пошлом материке.

Анника, двадцатилетний Харон со снайперской винтовкой, причалила к кладбищенской пристани и сквозь монументальные ворота ввела пленников за невысокую коричневую ограду. Виктор увидел в отдалении испуганное лицо парня, которого он как будто встречал на ранчо Морсби. Парень вертел в руках лопату. «Заживо зароют», — догадался Виктор.

— Без него так одиноко, — снова заныла Анника.

— Понимаю, — кивнул Виктор.

— Вот и хорошо.

Они прошли по католической части кладбища, поросшего скорбными черными ангелами, задушевно беседующими с беломраморными мадоннами. Подневольный землекоп Анники вертел в руках лопату и не отрывал взгляда от ее винтовки.

— Пошевеливайтесь! — приказала Анника, подталкивая их к проходу между рядами подстриженных кустов. — А знаете, почему судья Андолини не прикончил вас в мотеле? — спросила она Виктора.

— Потому что вы застрелили его? — Виктор примерялся, как бы схватить винтовку за ствол, но опытная Анника соблюдала дистанцию.

— Бож-же, какой идиот! Я бы знала, кого застрелить. Но… Не было меня там. А жаль… Эта его новая пассия Сильвия… Она терпеть не могла его сухих стариковских граблей, а он все лапал ее, лапал… Долапался… В английском она ни бельмеса… Копы не хотели рисковать, ухлопали ее. В общем, притопали мы. Я вам постельку приготовила.

Тропа упиралась в яму, над которой возвышалось древнее надгробие с поминальной надписью почтенному Enzo Andiolini, banchiere, родившемуся в 1288-м и почившему в 1350 году. Свежая эпитафия сообщала, что недавно к банкиру подхоронили его потомка, Paolo Andiolini, avvocato, 1937–2005.

«Requiescat In Расе», — желала им обоим надпись на латыни. Покойтесь в мире. Ангел с пылающим мечом защищал их сон от отпрянувшего красного мраморного демона с физиономией злой, но перепуганной.

Энцо Андолини, основатель Совета десяти, банкир, любящий муж и отец, убийца сотен людей, сошел в могилу, как и ожидал, с государственными почестями. Его потомку повезло меньше. Его тело доставили из Мэна самолетом, а на похоронах присутствовали лишь двое дряхлых пенсионеров, бывших его подчиненных. Детей у него не осталось, а слуги разбежались, прихватив столовое серебро.

— Хочешь повторить лионский фокус с чиновником из НАТО и его женой? — насмешливо спросила Джо. — Связать нас непрочно, чтобы смогли вылезти, а потом прикончить? Не понимаю только, чего ради столько возни. Вас здорово вздули за эту самодеятельность.

— Заткнись, сука! — прошипела Анника, трясясь от злости и не в силах больше сдерживать слезы. — Мы со Стефано собирались ребеночка родить. Знаешь, что такое дети? Знаешь?

— Знаю.

— Хрен ты знаешь, крыса драная! Тебе бы только поучать! То не так, это не так! Ты да Макензен… два сапога пара. Хватит!

Бабах!

Выстрел отозвался гулом в ушах. Парень уронил лопату. Джо пригнулась и побежала, стараясь не натыкаться на надгробия. Анника удивленно уставилась на свою винтовку, но тут из-за кипарисов прозвучал громкий и четкий приказ:

— Муниципальная полиция! Брось оружие! Отступи назад!

Анника резко развернулась в сторону голоса и опустошила магазин. Посыпалась мраморная крошка. Первой жертвой «шведской школьницы» пал красный демон. Виктор рванулся за Джо, пижама которой мелькала за кустами. Анника понеслась за ними, на ходу забивая в патронник новый магазин и увиливая от выстрелов. Кусты вдруг расступились и выпустили Карреджо с его боевой подругой Каролиной. Оба вооруженные и в бронежилетах. Потерявший лопату парень вскинул вверх обе руки и затараторил скороговоркой что-то об «этой сумасшедшей», которая заставила его… Полицейские пробежали мимо, не обратив на него внимания, и понеслись за «этой сумасшедшей».

Джо попалась в западню. Она забежала в мемориал какого-то венецианского генерала, состоящий из целого полка воинственных статуй, вооруженных ржавыми пиками. Острые наконечники рвали на Джо пижаму и царапали кожу. Анника приближалась, прячась за надгробиями и стреляя по Джо. Выстрел — и голова бравого солдата разлетелась облаком мраморной пыли. Джо рванулась и наткнулась на очередное копье, поранив руку. Она вскрикнула. Виктор подбежал к ней в тот момент, когда она вырвала копье из рук каменного воина.

— Это я, я, — успокоил ее Виктор, увернувшись от острия и прикрывая ее своим телом.

Еще выстрел Анники — и обе руки отскочили от тела мраморного солдата. Круглый щит его покатился между памятниками, закружился волчком и замер. Светлые волосы Анники вспыхнули перед ними, как факел, раздуваемый ветром. Тонкие пальцы убийцы забивали в винтовку очередной магазин.

— Мы любили друг друга, — всхлипнула Анника, поднимая оружие.

— Верю, — ответил Виктор.

Бах!

Выстрел сзади всколыхнул волосы Анники. Пуля попала в надгробие, которое осыпало всех троих розовой пылью. Турецкий мрамор. Анника изящным сценическим движением развернулась и выстрелила назад. Подбегавший к ним Карреджо вдруг декоративно замер, выронил оружие и обнялся со статуей. Он сполз наземь с грацией, удивительной для такого грузного человека.

Анника резко повернулась обратно к своей добыче и удивленно вскинула брови, встретив острие копья давно опустевшим желудком. Джо почувствовала упругий упор и нажала сильнее, преодолевая сопротивление мышц, наматывая на копье кишки и разрывая внутренние органы. Анника искривила губы, скрипнула зубами и перевела взгляд на Виктора:

— На ранчо… Я тебя почти… почти…

— Да, — согласился Виктор, не отводя глаз. — Почти.

— Где… ты… прятался? — Она захрипела.

— В канаве.

— Мило… Очччхххррр… — Анника издала булькающий хрип, по телу прошла судорога, и она замерла.

Когда подбежала Каролина, убийца застыла на коленях перед разбитым ею каменным войском. Виктор, не отрываясь, смотрел на точеные, маленькие, как у двенадцатилетней девочки, руки Анники.

Они приблизились к Карреджо. Полицейский созерцал рану в своей груди с выражением лица, в котором Виктор смог прочесть лишь профессиональное удовлетворение.

— Каро,[33] мы тебе поможем… — дрожащим голосом начала Каролина, но Карреджо лишь покачал головой.

Потом посмотрел на Виктора и с трудом кивнул:

— Рад видеть вас, дотторе.

— Как вы нас нашли? — спросил неожиданно для себя Виктор.

Умирающий полицейский улыбнулся Виктору неописуемой, классической венецианской улыбкой:

— Эта девица превысила скорость в лагуне, и мы прибыли, чтобы ее оштрафовать… — Он поморщился. Времени почти не осталось. — Прошу вас, позаботьтесь, чтобы меня похоронили здесь, рядом с моей семьей… а не там… Я… заслужил…

— Клянусь, инспектор Карреджо, — торжественно пообещал Виктор.

Он уловил признательность во взгляде Карреджо — и вот тот уже не дышит. Каролина закрыла глаза друга, перекрестила его и нежно поцеловала в лоб.