Витебский вокзал, или Вечерние прогулки через годы - Давид Симанович

Мои тосты за эти дни, их было много, моих "салфеточных": "Смотрю на это зелье, не справлюсь с ним никак - за Гродненскую землю, за Слоним и за Зельву и за колхоз "Маяк"!"

20 - Гродно. В мединституте с Юркой Голубом, Рыгором Семашкевичем и Язепом Семижоном. Вечер во Дворце химкомбината. И тут меня ждала находка: уцененные по 2 коп. и где-то провалявшиеся с 59-го года "Весенние сказки" - 10 экз. Вечер одного стихотворения. Встреча и прощанье с Быковым, кое-что сказали-рассказали друг другу. В вагоне - всю ночь анекдоты и песни. Пели с Буравкиным и Лойкой. Утром в Минске - все по своим углам. Лось: "Можете у меня остановиться". А я - в такси и домой.

24 февраля. Приехала группа телевизионщиков из Тбилиси. Хотят поклониться земле, за которую погиб Мирза Геловани, и снять фильм. Сегодня с ними был в Ржавке, где есть школа, музейный уголок, который я помогал создавать. Снимали ребят, учителей. Над братской могилой в Санниках был маленький митинг. И я сказал слово: "Под молниями и громами, вдали от моря и скал грузинский мой брат Геловани на двинскую землю упал. Еще не гремели салюты, трава не искрилась от poс. Но с огненной этой минуты бессмертье его началось".

Учителя подготовили такой стол, столько выставили бутылок "Беловежской", что привыкшие к грузинским винам гости не выдержали, захмелели. И мне, и знакомым, которых я окликнул в гостинице, когда мы вернулись, двоих гостей пришлось в полном смысле "загружать" в лифт. Но братство есть братство!

14 марта. 11 и 12 прошли Дни литературы с громким названием "Писатель и пятилетка". Приехали: Бородулин, Буравкин, Осипенко, Свирка - все земляки. Обком, телестудия, "КИМ", мединститут, совхоз Шмырева - всюду хорошо выступали всей командой. На "КИМе" я прочел два перевода: Рыгора - "Пусть одиночества стон" и Геннадия - "Где-то в зелень укрылось солнце…". А в совхозе было совсем хорошо: его директор - мой ученик Эдуард Яблочкин, уже 11 лет руководит. Прочел с посвящением ему о Крынках "После веселых каникул". Прошло полтора дня неплохо, но уже начинают надоедать и приедаться эти новые формы контактов с читателями старыми неинтересными методами: приехали, промчались - и до свиданья. 7-го провел день в Минске. Завез исправленную рукопись, перенес в первый экземпляр все правки и долго сидел с художественным редактором Виктором Клименко, оставил 50 репродукций. Поговорили с Мишей Герчиком. Слушал цимбальный перезвон Татьяны… Дома снял со стола все рукописи "Подорожной", оставил стихи: в предварительном плане - на 78-ой "Пора ледостава".

22-29 марта. Должен был уехать в Гомель от Бюро, уже была телеграмма. Но пришел мой дорогой председатель Савицкий и сказал, чтобы я съездил в Москву и поискал что-нибудь по истории нашего радио. Я не очень обрадовался - Бюро дает поддержку семейному бюджету. Савицкий настоял. Поехал. В Ленинке заказал журнал "Радио всем". Просмотрел за несколько дней 344 номера, кое-что нашел для доказательства, что Витебскому радио скоро будет 50. 26-го утречком встретил Эм и Лену, которые подъехали ко мне. И уже с Леной на спектакле в Театр Сатиры - "Карлсон, который живет на крыше". Вечером втроем - театр Вахтангова – "Идиот" с Ульяновым и Борисовой. 27-го - оперетта: "Девичий переполох". 28-го - Кремлевский Дворец съездов - "Лебединое озеро" - Майя Плисецкая. Ей уже 51. Третий акт шел 15 минут, и 30 минут - овации. Сплошные иностранцы, с которыми Лена объяснялась по-английски. Наверху - в банкетном зале умопомрачительные (для нас) бутерброды, жульен. Еще в этот день поговорил с Лавутом и был с Леной в Музее Маяковского. Нашел через справочное телефон. Позвонил - услышал довольно молодой голос, попросил позвать. "А я у телефона". Я представился, сказал, что хотел бы узнать о записках, которые Маяковский получил в Витебске - есть ли они. Он ответил, что должны лежать в пакетах по городам, что он когда-то сам заворачивал в газету. Удивился, что у меня нет с собой рукописи, а то "почитал бы сразу". Лавут среди прочего вспоминал, как М. писал "Пиво и социализм", как оба они, зоркоглазые, увидели название пивзавода "имени Бебеля". "Уже имени Исаака Бабеля?" - удивился М. Но подошли поближе и разобрали: разница в одной букве. А потом М. в бильярдной был рассеян, говорил: "Вы отдохните…" - и быстро что-то заносил в записную книжку. Бильярдная партия, которая обычно проходила за 15 мин., длилась 40… Так рождалось стихотв. "Витебские мысли" ("Пиво и социализм")…

Лавуту 78, он на пять лет моложе М. , а мне казалось, что старше. Сломал ногу - и сидит дома. Спрашивал о Витебске: последний раз выступал в пединституте в 56-м. Разговор длился 35 м. Вспомнил, что встречались с Пэном, были у него в мастерской…

А 29-го, отпустив моих девочек на волю, в этот наш последний московский день, я отправился в Музей Маяковского уже один. Долго ждал зав. рукописным фондом Аиду Сердитову. И дождался. И она рассказала: в музее хранится 35 витебских записок, их содержание: спрашивали о ЛЕФе, просили прочесть "Левый марш", почему названо "Облако в штанах". Есть витебская афиша. Договорились, что я буду звонить, а может, и еще приеду, чтобы подержать записки в руках и своими глазами прочесть.

14 апреля. День смерти Маяковского… "О времени и о себе" - телепередача - глубокское литобъединение: М. Боровик, М. Губернаторов, С. Лось, О. Салтук. Вечером - заседание литобъединения с обсуждением и продолжение - встреча на областной сельскохозяйственной опытной станции.

23 апреля. Кричев. Неделя с Артуром Вольским. Каждый вечер после выступлений разговоры и перед ужином - "кровавая Мэри", Артур учил меня, как надо ее готовить. Много разговаривали по вечерам. Он рассказывал, как познакомился в Москве, когда учился на Высших литературных курсах, с поэтессой Светланой Евсеевой, как потом расстались. Дважды заходили мы в краеведческий музей и подолгу сидели с его директором, одержимым до болезненности, краеведом Михаилом Мельниковым.

От него я услышал о многих наших земляках, оставивших добрый след в истории, в искусстве, в литературе. Николай Ривкин родился в Лиозно. А похоронен в Киеве в аллее выдающихся революционеров. Автор знаменитой песни "Море яростно стонало". В Копыси родился первый переводчик Шекспира Михаил Вронченко. А биография самого Артура связана с Витебском. Сын Виталия Вольского, автора знаменитого "Нестерки", он учился в Витебском художественном училище,