Странность - Нейтан Баллингруд

приобретало вечерний янтарный оттенок, солнце было маленьким диском на горизонте. Показался Дигтаун, темная мешанина силуэтов на вершине плато. Погашенные натриевые фонари, окружавшие Глотку, походили на пальцы огромной руки, тянущейся к небесам.

Джо и Салли сидели поодаль от меня. Джо все еще хандрил, и Салли забросила попытки вытащить его из этого состояния. Они передавали друг другу бутылку и о чем-то переговаривались, но слишком тихо, чтобы я могла услышать. Я старалась об этом не думать. У меня было все, что мне нужно. Их мысли и поступки уже не должны были меня касаться.

Сайлас склонился над пультом управления, глядя в иллюминатор. Он решил, что мы приземлимся на некотором расстоянии от Дигтауна и попытаемся не привлечь к себе внимания. Последнее, что ему было нужно, – это толпа обезумевших от надежды горожан, дерущихся за место на борту.

Я чувствовала себя выключенной из этих обсуждений, и это меня устраивало. Их дела больше не имели ко мне никакого отношения. Даже мысль о том, что этот корабль улетит на Землю, не пробуждала во мне сильных чувств. Это отсутствие энтузиазма беспокоило меня: почему мне было все равно? Это ведь был шанс отыскать ответы на все тревожившие нас вопросы. Мой шанс снова поговорить с мамой.

«То, что ты видишь перед собой, достойно называться богом больше, чем все, что ты когда-либо повстречаешь».

Я не могла прогнать из головы эту мысль. Поначалу я отмахнулась от нее, как от очередного карнавального пустословия Сайласа, но чем больше времени я проводила рядом с Пибоди, тем серьезнее казалось мне это заявление.

Во время полета Пибоди редко с нами заговаривал. А когда делал это, либо осведомлялся, удобно ли нам, либо сокрушался о близорукости населения Земли, не сумевшего оценить его гений.

– Они поймут, когда я вернусь и привезу с собой все великолепие Марса, – обещал он.

«И как же они тебя примут? – мысленно спрашивала я. – Что они скажут чудовищному видению, которое спустится по этой рампе?»

Особенно часто я думала об этом, когда личность Пибоди отходила на второй план и управление брал на себя другой разум. Он иссушал что-то у меня в сердце. Он был темным, холодным, голодным. Мне казалось, что я чувствую, как его любопытные пальцы скользят по моему мозгу. Когда это происходило, скафандр неподвижно сидел в кресле пилота, а мотыльки влетали и вылетали из прорех в его прогнившей ткани и ползали по мертвому черепу. В такие моменты казалось вполне возможным, что это все-таки бог, физическое воплощение Тишины, наконец-то явившееся, чтобы занять свой трон.

Я задремала, и от беспокойного сна меня пробудил спор.

– Нет, – говорила Салли. – Это глупо. Нет.

Сайлас смотрел на меня, опершись спиной на пульт с рычагами и кнопками рядом со своим хозяином. Пибоди был неподвижен, его склонившийся набок череп ухмылялся.

– Это не обсуждается, Салли.

– Что не обсуждается? – спросила я.

– Ты останешься со мной, пока они ходят за топливом, – ответил Сайлас.

У меня в животе все перевернулось.

– Нет, не останусь. Я возвращаюсь домой. Я получила то, за чем шла. Теперь вы можете заниматься своими делами.

– Я не могу допустить, чтобы ты растрезвонила о «Фонарщике». Из-за тебя весь город может обрушиться на нас прежде, чем мы будем готовы к отлету.

– Она этого не сделает, Сайлас, – сказала Салли.

– Это ты так говоришь.

– Верно, это я так говорю. С каких пор этого для тебя недостаточно?

Я ожидала, что Джо ее поддержит. Но он сидел, сгорбившись, на своей подстилке в полубессознательном состоянии. Видимо, допился до беспамятства.

– Послушай, – обратился ко мне Сайлас, пытаясь говорить убедительно. – Ты просто посидишь тут со мной, пока они не вернутся с топливом и кем-нибудь, кто сможет починить рампу. А потом я улечу, ты вернешься домой, и все получат то, чего хотят. Я не понимаю, в чем тут проблема.

– Проблема в том, что ты берешь меня в заложники, – сказала я. – Ты уже так делал, когда пришел в нашу закусочную. Я не позволю тебе это повторить.

– Ах не позволишь? – переспросил он, вставая.

Салли резко толкнула его в грудь. Сайлас потерял равновесие и повалился назад, на пульт управления, не сумел за него ухватиться и съехал на пол. Он упал на локоть, вскрикнул и начал его баюкать.

– Не смей, – сказала Салли. – Черт бы тебя побрал. Не смей.

Пибоди встал. Все застыли, глядя на него. Даже Салли казалась напуганной, хоть и не перестала нависать над Сайласом. Череп перекатился и уткнулся в щиток, крылья потревоженных мотыльков еле слышно шуршали. Ощущение присутствия, которое мы испытывали непрерывно, поднялось, как приливная волна, затопило наши мысли, наполнило нас страхом и благоговением.

Лежавший на полу Сайлас слабо засмеялся.

– Берегись, Салли, – сказал он.

Я схватила Салли за руку и оттащила от него. Она не сопротивлялась.

– Все в порядке, – сказала я. – Я останусь.

– Нет, не останешься. – Салли не смотрела на Пибоди: всей тяжестью своего внимания она давила на Сайласа. – Она пойдет со мной. Если ты не доверяешь мне после всего, что мы вместе сделали, тогда тебе лучше предпринять что-нибудь прямо сейчас.

Эти слова вывели Джо из апатии.

– Подожди-ка, Салли…

– Молчи.

Сайлас поднялся на ноги, размял ушибленный локоть. На лице у него была та же злая улыбочка, которую он показал мне давным-давно, когда оставил меня в закусочной наедине с неподвижным отцом.

– Компромисс, – предложил он. – Она уйдет с тобой, хорошо. Но свой драгоценный цилиндр она оставит здесь. Со мной.

– Нет! – крикнула я.

– Только для того, чтобы она не трепалась о «Фонарщике». Когда вы вернетесь с топливом и человеком, который починит рампу, она получит свой цилиндр, и мы все расстанемся друзьями. Условия таковы.

Я посмотрела на Салли, отчаянно желая, чтобы она воспротивилась, но она только взглянула на меня с каменным лицом.

– Договорились, – сказала она.

– Я не дам тебе снова его забрать! Не дам!

– Да он мне не нужен, девчонка! – рявкнул Сайлас. – Я хочу навсегда оставить его, тебя и всю эту планету в прошлом. Чего я не хочу, так это отбиваться от толпы горожан, требующих, чтобы мы подвезли до дома. Таким образом я смогу этого избежать.

– Тогда я останусь здесь.

Салли покачала головой.

– Не останешься. Нам нужна будет твоя помощь. Ты пойдешь с нами.

Я повернулась к ним всем спиной. Меня переполняли страх и ненависть, эмоции, от которых я очень устала. Мне просто хотелось уснуть у себя дома, под звук маминого голоса, и чтобы папа был в соседней комнате. Мне хотелось, чтобы вернулся Ватсон. Мне