Одержимость. Заставлю тебя - Леся Эм

— В коридоре, — спокойно, но с нотой торжества, почувствовав, что одерживает верх, ответил Артём.

— Ну, так и идите с ним на кухню, — окончательно сдала позиции ба, уже не удивив Соню, а затем добавила, пробурчав под нос. — А то сидят тут одни…

Артём на это подцепил Соню за руку, перекрестив с ней пальцы, и первым шагнул, направляясь в сторону кухни. Пререкаться больше не стал. Возможно, он действительно хотел произвести хорошее, насколько мог, впечатление. Бабушка нетвёрдым шагом направилась следом, остановившись вновь в коридоре:

— Чайник поставь, Софа… — упавшим голосом произнесла вдогонку.

Держалась ба отстранённо, не говорила, хоть и чай ему налила, и торт его разрезала. Даже тарелку с десертом перед ним поставила, вернее, почти бросила на стол. Соня смотрела на всё с грустной обречённостью. Перед её глазами уже проносились картины из ближайшего будущего, в котором она задыхается в полной вседозволенности парня.

И Артём, будто подтверждая это, хотел забрать Соню сразу после напряжённого чаепития. Для бабушки сказал "погулять", но Соня ясно понимала, что речь о такой же прогулке, какая была в прошлый раз. Только старушка вдруг уцепилась за несуществующее обещание внучки помочь с уборкой и не отпустила, аргументируя тем, что завтра ей на смену и поэтому одна не успеет. Артём наседать не стал, а, поблагодарив за гостеприимство, заодно удивив Соню знанием таких слов, спокойно ушёл. Ушёл, чтобы, воспользовавшись предоставленной информацией, вернуться полноправно на следующий день, когда Соня осталась в одиночестве, и завершить начатое. Как и мечтал: на её кровати перед игрушечным пони, что подарил.

Несмотря на неделю перерыва, не торопился, упорно добивался реакции от неё. Настоящей, а не как в прошлые разы. И в какой-то момент Соня действительно ощутила возбуждение и отдалась этому чувству. Даже обрадовалась поначалу. Мелькнула мысль, что, возможно, всё реально вернуть, что всё может быть, как раньше. Ведь и бабушка теперь знает и начала принимать его. Он устроился на работу и, кажется, действительно так старался измениться. А Артём, словно слыша её мысли, говорил, как сильно её любит, убеждал что всё наладится и будет хорошо, как раньше, даже лучше. Соня слушала это и так хотела поверить, но затем вспомнила все его угрозы: как заставлял, как унижал, как мучил и как насиловал неделю назад. Точно так же, как тогда в туалете. Ничего не изменилось с того момента. Он продолжал брать, что хотел, и не считался с её мнением. Соня обняла его за плечи и уткнулась в шею, так, чтобы он не увидел её слезящихся глаз.

О такой ли жизни она мечтала? Она и сама не знала, о чём мечтала, но отчётливо поняла: любить Артёма очень больно, ведь все, что он делал приносило страдание. Его любовь приносила страдания.

Глава 30

Илья потратил неделю, чтобы всё подбить и точно понять, что делать. Сложнее всего было прийти на поклон к отчиму за деньгами. Ненавидел его. Ненавидел с того самого момента, как он явился к ним в дом после трагической смерти отца на службе. Явился почти сразу, отчего ещё тогда напрашивался вопрос об их взаимоотношениях с матерью. Илья его так и не принял, хотя прошло больше шести лет. И просить деньги у него было унизительно.

Но пришёл. Ведь перед глазами стояла Сонька, падающая в его руки. Когда шёл к Артёму, не ожидал её встретить, да ещё в таком состоянии. А уж поймать её в свои объятия казалось просто мечтой, которая разбивалась утром о холостой стояк. Девочка выглядела ужасно: зарёванная, с красными глазами, исчерченными воспалёнными капиллярами, припухшим носом, губы искусаные, нет, истерзаные, в некоторых местах заметил трещины, заполненные кровью. И всё равно она выглядела, как совершенство. Он всегда видел её именно такой, в отличие от остальных в компании.

Ему было лет четырнадцать. Они балдели у дома Артёма. Ждали, когда парень спустится. Переехал Илья в этот район уже давно, но Соню увидел впервые. В простеньких джинсиках и нелепой зелёной кофте с собранными в хвост волосами, она несла набитый продуктами пакет рядом с бабулей, водгрузившей на себя такую же ношу в двойном размере. Бабка ей что-то сказала, а Соня улыбнулась в ответ с теплотой в глазах. Представив, что она так посмотрела бы на него, почувствовал, как внутри вспыхнуло. Но волшебство рассеялось под громкий ржач наперевес с матами друзей. Он оглянулся на них, усмехаясь, будто понял из-за чего шум. В этот же момент с внешней стороны, перекрикивая их гомон, послышался раздражённый комментарий:

⁃ Постыдились бы так себя вести! — это бабка, с которой шла девочка, угрюмо уставилась на толпу подростков. Они вмиг притихли, но не от стыда, а от удивления, кто посмел высказаться в их сторону. Ехидный ответ не заставил себя долго ждать:

⁃ А мы нестыдливые, бабуля! — на это раздались поддерживающие усмешки.

Сонька быстро сообразила, что вступать в диалог с ними себе дороже и, не глядя в их сторону, негромко сказала бабушке:

⁃ Баб, пойдём домой скорее, пакеты тяжёлые, — но у старухи оказалась иная точка зрения и она, пройдясь презренным взглядом по собравшимся, ответила, в частности, девчонке, что к ней обратилась:

⁃ Да уж, вижу. Майка просвечивает. Юбка не то пояс. Трусы и вовсе дома забыла. Ходите задницей своей голой светите перед этими, — окатила взглядом мужскую часть компании и добавила, — а потом бегаете аборты по поликлиникам делаете, — и демонстративно изобразив, что плюёт в их сторону, отвернулась задрав нос.

К внучке она обратилась совсем другим тоном:

⁃ Идём Софочка, мимо таких даже проходить противно. Наркоманы и проститутки! — окрестила напоследок, перехватывая пакеты. Илья успел заметить смущённый взгляд Сони в их сторону, прежде чем рядом с ним посыпались ответочки:

⁃ Иди-иди старая, а то сейчас дыхнём, тоже вставит.

⁃ Так мы вместе с вашей внучкой на аборте в одной палате, что ли, лежали? Откуда такие подробности знаете?

⁃ Может, ваша внученька поделится своей убойной кофтой цвета тухлого болота? Я бы тоже такую носила, но мне подобная роскошь не по карману.

Высказывания сопровождались все большим хохотом с каждой брошенной фразой.

Бабка лишь презрительно покосилась на них, но продолжать не стала, да даже если бы попыталась, кажется, ей не дали бы и слова вставить. Они уже скрылись за поворотом, а разогнавшиеся выкрики в их сторону все не останавливались, причём Соньке доставалось чуть ли не больше самой бабки. Хотя она их вообще не трогала, о чём Илья имел неосторожность сказать вслух.