Одержимость. Заставлю тебя - Леся Эм

— Артём, ну не надо сейчас… — прижалась Соня к стене снова выскальзывая.

— Мы услышим, как она придёт, в чём проблема? — парень чуть прижал её к стене и снова занялся штанами, одновременно целуя в шею. Соню касание обожгло. Ясно вспомнила предыдущий раз.

— Нет, нет, не надо, — почти закричала, вырываясь и кидаясь в сторону стола. Артём недоумённо и напряжённо уставился на представление.

— Ты чё? — совсем не понимал её реакции.

— Я… я… — начала Соня заикаться, прижавшись к столу и вцепляясь пальцами в его крышку. — Я не хочу пока детей. Я хочу окончить колледж. Я хочу поступить в институт, — выпалила, не зная, чего ожидать от Артёма после подобного заявления.

Но парень, напротив, тут же расслабился, растягивая улыбку и смотря на неё, как на капризного ребёнка.

— Вот! — вытащил из кармана презерватив. — Успокойся, я тоже не горю пока желанием становиться папой.

Соня смотрела на упаковку в его руке, но напряжение не отпускало, и Артём виновато опустил глаза.

— Я просто разозлился в прошлый раз, — осознал, что не так. — Ну, ты же приняла после какие-нибудь там таблетки от беременности? — вопросительно кивнул, словно такое было в порядке вещей. Он, впрочем, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Обещаю, не буду так больше делать. Всё, иди, — поманил пальцами, в которых держал презерватив, решив, что конфликт исчерпан, только Соня давно перестала верить его обещаниям и не торопилась оказаться в ловушке рук. Артём понял это по-своему и достал из кармана несколько купюр.

— Ты сказала, что у тебя закончились таблетки? Я забыл дать денег, — подошёл к столу и положил то, что достал, на столешницу. — Купи и начинай снова пить. Всё нормально. Всё, как раньше. Ну, ты чё?

После чего снова попытался её обнять, но из коридора послышался звук поворота ключа в дверном замке, отвлекая парня от непристойных намерений.

Бабушка вошла в коридор, судя по хлопку, и начала раздеваться, а затем внезапно притихла. Артём развернулся к дверному проёму, а Соня судорожно пыталась придумать, как объяснить его присутствие и избежать ещё одного скандала. Реакцию бабушки предсказать было невозможно. То, что приближается, стало понятно по усиливающемуся шуршанию пуховика. Медленно заглянула в комнату. Присутствие Артёма её явно не удивило, догадалась по вещам в коридоре, но гостеприимнее от этого её лицо не стало. Напротив, она сморщилась и окатила презрением:

— А ты что ещё здесь делаешь? Убирайся вон.

Артём вопросительно посмотрел на Соню. Она обещала, что будет нормальное знакомство, но даже не сказала, что он придёт. Парень всё понял.

— Я не уйду, — безапелляционно заявил, взяв инициативу в свои руки. — Если делать вид, что меня нет, я никуда не денусь. Лучше предлагаю познакомиться и дружить?

— Дружить? С наркоманами своими дружить будешь! Пшёл прочь из моего дома! — бабушка всё так же не хотела уступать.

Соня стояла, как неживая, боялась влазить между ними. Не могла поддержать бабушку, а защищать Артёма не хотела. Но, похоже, защита нужна была ему в последнюю очередь, потому что абсолютно спокойно, не задумавшись ни на секунду, он объявил, обескуражив не только бабушку, но и Соню:

— Если я уйду, я и её с собой заберу!

Соня, опешив, уставилась вначале на него, а затем на бабушку. Страх услышать «скатертью дорожка» звучал вибрацией в перепонках. Сказать бабушке такое после недавнего вскрытого обмана было, как помахать красной тряпкой. А затем голову пронзила ужасная догадка, что всё на это и было рассчитано. Сам же объявил недавно, что Соня должна жить у него. А если Артём чего-то хочет, то обязательно этого добивается. Не добровольно, так иначе. Доводы разума, что Соня сама организовала встречу в таком ключе, отрицала. Убеждала себя, что даже если бы подготовила бабушку, Артём всё равно вывернул бы это, как нужно ему. А теперь у неё даже шанса не останется. Ей придётся переехать к нему. Ей больше не к кому пойти. Да он и не даст другой возможности. Но бабушка удивила:

— Чего это ты удумал? — протянула. — Заберёт он! Ишь какой умный нашёлся! Её никто тут не отдаёт тебе, чтобы ты её забирал! — заметно разнервничалась она, напряжённо посматривая на внучку, будто ждала, что она подтвердит слова парня о желании уйти.

Соня рванула было к бабушке, услышав поддержку, ту на которую и не смела рассчитывать.

⁃ Ба! — успела заглотить побольше воздуха, желая сказать, что не хочет никуда она с ним уходить, но старушка, поняв её выпад по-своему, сходу перебила:

⁃ Даже слушать ничего не хочу! Совсем меня опозорить, что ли, вздумала? И так все за спиной шепчутся, что таскаешься с этим, — кивнула на парня. — А теперь ещё и жить с ним собралась? Окончательно в шлюхи решила записаться? Чтоб потом все говорили, как притон его там обслуживаешь?

Секунды, на которую Соня опешила от слов бабушки, хватило Артёму вернуть внимание себе.

— Соня не шлюха и не надо её так называть, — ровно произнёс он. Фраза прозвучала так, словно защищал её, но, услышав продолжение, поняла подтекст. — Она только со мной и у нас любовь. Можете своим подружкам так и передать, раз настолько переживаете.

Артём, в отличие от бабушки, понял её порыв правильно и теперь слишком явно напоминал о том, в какую сторону всё можно изменить, если она решится продолжить говорить. И она замолчала. А вот бабушка всё не унималась, снова обратившись к парню, будто всё, что может сказать внучка, ничего не значит.

— Я ей жить с тобой не позволю! — упрямо повторила она. Артём уступать тоже не собирался:

— Значит, придётся принять меня здесь. Других вариантов не будет.

Бабушке подобное самоуправство не понравилось и она, выпучив глаза, накинулась пуще прежнего:

— Ты что командовать мне тут вздумал?

— Ну, что вы, нет, конечно, — внезапно изменил Артём тактику и произнёс почти миролюбиво, что привело бабушку в смятение, а он продолжил. — Я наоборот. В гости к вам пришёл. Познакомиться хочу нормально. Чтобы вы поняли, что я не такой плохой, как про меня говорят. Торт принёс, — подталкивал бабушку к нужному ему решению. Соня перевела взгляд на неё. Ба стояла, сцепив губы, и смотрела на парня сквозь суженные глаза.

— Познакомиться он пришёл, торт он принёс… — повторила она его слова, осматривая с ног до головы с презрением, но тон тоже поубавила. Уступать не хотела, но, видно, взвесив все за и против, вдруг спросила со всей желчью, на которую была способна, демонстрируя, что происходящее ей всё равно не нравится:

— Где твой