За далекой чертой - Бронвен Пратли

фотограф садился на корточки и снимал состязания. Наконец он остановился рядом с Гарри и Мэри и повыше поднял черный аппарат.

– Не возражаете, если я вас сфотографирую?

Мэри покосилась на Гарри, и тот едва заметно кивнул.

– Я не против, – подтвердила девочка.

– Может, встанете чуть ближе?

Мэри придвинулась к другу и легонько толкнула его плечом. Мальчик покраснел, и она не сдержала смеха. Гарри тоже расплылся в улыбке, и тут раздался щелчок фотоаппарата.

– Отлично! – воскликнул корреспондент. – Я вышлю вам снимок, как только он будет готов. Ферме пойдет на пользу, если о ней узнает больше народу. Может, даже пожертвования для вас соберем.

Гарри вместе с другими ребятами принял участие в соревновании по прыжкам в длину и забеге на четыреста ярдов, а после этого появились воспитательницы с ведрами, полными эскимо на палочке. Гарри вместе с соседями по корпусу рванули к Эльзе, и каждому досталось по угощению. Приятели расселись в теньке – кто под деревьями, кто у домов, – и стали с аппетитом, причмокивая, поглощать прохладное лакомство, пока оно совсем не растаяло.

Гарри обвел взглядом других мальчишек вокруг, и его на миг наполнило удовлетворение. Повсюду были счастливые улыбки и утомленные, слипающиеся глаза. Опаленные солнцем лица, пропитанные по́том рубашки, грязные коленки и ступни. Славный выдался денек – пожалуй, лучший за всю жизнь на ферме. Он зажег в душе Гарри слабый огонек надежды.

* * *

Пока шел последний забег, дети уже начали уборку. Тюки сена, которые служили загородками и сиденьями, загрузили в телегу, чтобы трактор отогнал ее обратно в конюшню. Ребятишки помладше собирали мусор, а потом большими охапками относили его в Наффилд-Холл. Трех-четырехлетки с мутными от усталости глазами плелись через пастбище домой. В руках они несли растаявшие остатки эскимо, а опаленные солнцем щеки были вымазаны грязью.

Гарри сложил сено и стал ждать трактора с телегой. Когда тот приехал, мальчик погрузил туда тюки. Мэри с Лотти прибежали попрощаться, потом тоже взобрались в телегу и устроились на сене: трактор направлялся в деревню, им было по пути. За рулем сидел Девон. Этот парень держался с уверенностью, которой Гарри мог только позавидовать. Девон был старше и выше, выглядел жилистым, смуглым и способным на всё.

Гарри проводил взглядом трактор. Тот, покачиваясь на ухабах, въехал в железные ворота, миновал курятник и обогнул конюшню, у которой телегу должны были разгрузить. Мальчик вздохнул и вытер пот со лба.

Солнце зависло над самым горизонтом. Небо напоминало холст, испещренный розовыми, оранжевыми и желтыми мазками. Зной стал ослабевать, жар больше не исходил от всего вокруг, но спина и подмышки Гарри по-прежнему были влажными от пота. Он осторожно притронулся к носу. Завтра обгоревшая кожа будет болеть, как и все лицо, руки, шея, но оно того стоило. Праздник очень ему понравился от первой и до последней минуты.

Время полдника давно миновало. В животе урчало от голода. Гарри надеялся, что Эльза сейчас готовит на плите что-то сытное и угостит ребят, когда они вернутся в коттедж. Мальчик понесся по огороженному участку пастбища. Если добраться домой побыстрее, можно успеть помыться до чая: Эльза не обрадуется, если он явится к столу в таком виде.

Добежав до Коричневого корпуса, Гарри устало поднялся на крыльцо и сел на верхнюю ступеньку. Вот уже полчаса он прихрамывал: в ногу впилось несколько колючек. Он уже пытался их вынуть, но, видимо, достал не все, потому что каждый шаг отзывался болью.

Гарри закинул больную ногу на колено другой и стал внимательно ощупывать ступню. Вот оно: подушечку пальца царапнула колючка. Высунув язык от усердия, мальчик стал вытаскивать шип ногтями.

– Что делаешь? – спросил Девон, поднимаясь на крыльцо.

Гарри поморщился.

– Да вот, ногу занозил.

Девон что-то сочувственно пробурчал.

Гарри с победным кличем вытащил последнюю колючку и вскочил, проверяя, прошла ли боль. От нее и следа не осталось. Мальчик с улыбкой поглядел на Девона, а тот широко улыбнулся в ответ.

– Слушай, а ты не видел, Мэри и Лотти вернулись к себе? – рискнул спросить Гарри.

Девон пожал плечами.

– Не знаю. Их Крю перехватил. Сказал, что у него для них работа есть.

Гарри похолодел.

– Что?

– Да-да, вроде как надо убрать мусор, который малявки оставили.

– И ты бросил девочек с садовником?

Девон нахмурился.

– А что мне было делать? Пискни я – и Крю от меня мокрого места не оставил бы! Недавно он целую минуту меня отделывал, потому что я слишком медленно освободил дорогу, когда он мимо проходил!

– Ты знаешь, какой он, и все равно бросил девочек с ним наедине! – возмутился Гарри.

– А тебе-то какое дело?

Гарри подмывало надавать Девону по невозмутимой загорелой и уверенной роже, но тогда он лишь попусту потратил бы время. Нужно было поскорее отыскать Мэри и Лотти, пока Крю снова не выплеснул на них свой гнев. Сам Гарри с садовником пока не сталкивался, но Мэри рассказала ему о том дне, когда они с Лотти впервые увидели Крю. До мальчика долетали обрывки и других баек, ходивших по деревне. Рассказывали, что в гневе Крю страшен и любит помахать кулаками, а иногда и ботинки в ход пускает, если кулак не справляется. От таких историй у Гарри по спине бегали мурашки, пускай он и не знал наверняка, выдумки это или нет.

Одним прыжком он спустился с крыльца и побежал в сторону конюшни.

– Эй, ты куда? – крикнул ему вслед Девон. – Эльза разозлится, если к чаю не поспеешь!

Пока Гарри бежал, серые тени на земле становились все длиннее. Пару мгновений над ухом у него пищали москиты, но вскоре и они затихли. Повисла тишина, лишь легкий ветерок пробегал по волосам. Влажный жар тяжело стелился над позолоченными стебельками лисохвоста и зелеными побегами жесткой, упрямой травы. Гарри проворно перебирал ногами по пыльной тропе. Острые камни вонзались в кожу стоп, но он просто не мог остановиться. Нет, конечно, опасность Мэри не угрожает, зря он распереживался! Крю ничего ей не сделает, он ведь недавно уже отличился. А вдруг она опять будет пререкаться и разозлит его? Нрав у садовника крутой, так все кругом говорят. Да и Мэри за словом в карман не полезет. Слышал Гарри о Крю и еще кое-что, но боялся даже подумать об этом, иначе голова начинала кружиться, а в животе тяжелело от страха.

Одна половина здания конюшни была залита ослепительным закатным солнцем, а другая уже потонула в тени. Кругом царила тишина. Невыносимая тишина. Где же девочки? Наверное, уже ушли и теперь ужинают у себя в коттедже.

Вдруг раздался всхлип, и Гарри пошел на звук, гадая, не послышалось ли ему.