Попаданки домой не возвращаются! (СИ) - "Китра-Л"

Нет, она не убьет меня. Не убьет же? Угу, просто обратит в ледяную скульптуру и поминай как звали. Мол, дорогая, никто тебя не держит — иди куда хочешь, если сможешь. Условия соблюдены: ты не леди и не лэй — обычная живая статуя. Никто не придерется.

— Отлично, — сказала я. — С этим я справлюсь.

Аматри склонил голову набок.

— Я думал, ты огорчишься сильнее. Я не очень в этом разбираюсь, ты восприняла мои слова всерьез? Погоди, ты что-то задумала?

Улыбка у меня вышла кривой.

— Обещаю, скучно тебе не будет. Хотел веселья? Будь в первом ряду.

Я поднырнула под рукой Аматри, прошмыгивая в следующий зал. Мои шаги прогремели по стеклянно-гладкому полу с таким грохотом, будто подошву босоножек выплавили из свинца. Эхо подхватило гул, унося прочь по анфиладе залов. Взамен до меня донесся игристый смех леди.

В Лэйтарии невероятно сложно попасть на собственные похороны.

Не знаю, всегда ли устраивали совет именно здесь, или же мне больше не доверяли залы с зеркалами, но это помещение я видела впервые. Ну и ладно. В прошлый раз я столько всего поразбивала, что получила семь лет несчастья, помноженных этак на добрые полсотни.

Но прежде чем войти, меня ждало еще одно испытание. Перед входом в зал стояла Солярис с застывшей на губах искусственной улыбкой. У нее не получалось пройти внутрь, поскольку, один надоедливый лорд втянул ее в беседу. И этого лорда за прошедшие пару дней я успела неплохо изучить.

Как только Гера обернулся на мое появление, леди Солярис распахнула веер, крутанулась на каблуках, и вошла в зал.

— Уважаемый совет, — донесся ее звонкий голос, после чего тут же был заглушен чьим-то глубоким гласом.

Я подскочила к Гере, что остался стоять с невозмутимым видом.

— Эй, ты не должен быть здесь!

— А вот и главная виновница, — через чур радостно встретил он меня. — Что тебя так задержало? Позволь провожу к почетному месту свидетельницы.

— Почему. Ты. Здесь? — Повторила четко и медленно.

— Чтобы выполнить обещание, неужели забыла?

Он съехал с катушек окончательно, — именно такой оказалась следующая мысль.

— Твое инкогнито! — напомнила я, указывая на дверь, что находилась под запретом для входа обычных лэйтарцев. — Что произошло?

— Ничего, Ан. хм… Дробь.

Мое избранное имя вызывало у Геры явное неприятие.

— Они не должны тебя видеть. — Мне перестало хватать воздуха. — Как же ты явишь свою волю и все то, о чем мы говорили?

— Как и все, — ответил, искренне недоумевая в чем же дело. — Я — Глашатай.

— Не так! Не в качестве Глашатая. Ты должен появиться в качестве Незыблемого.

— Шшш., - Гера поднес палец к губам. — Моя необычная находка, мы же не хотим, чтобы тебя кто-то услышал? — прошептал он, наклоняясь ближе ко мне.

Я так и застыла с открытым ртом. Волосы на загривке тут же встали дыбом. Сердце ухнуло вниз. Лэйтарцы называют своим только то, что официально им принадлежит, или же в скором времени таковым будет.

- Будет немного неловко, если ты так легко проиграешь дому Архитектоники.

— 15 -

Зал напоминал амфитеатр: сводчатые потолки, гладкий пол из полированного камня, высокие двустворчатые двери. Массивные колонны, будто высеченные из грубых пород мрамора тянулись по стене чернильными сгустками тьмы. Ближе к балконному этажу, шедшему в круговую по всему залу, и спрятанному за непрозрачным стеклом, они приобретали человеческие очертания, и казалось, что они удерживают свод Цитадели, подобно титанам, держащим небо.

Внизу, в центре на импровизированной сцене, полукругом стояли девять тронов. Девять абсолютно разных по виду и конструкции тронов. Каждый из них произведение искусства, сотворенное то ли рукой мастера, то ли глубинными силами мироздания, то ли чьей-то больной фантазией. Трон изо льда, трон из осколков зеркал, каменный трон, со звериными ликами, царственный трон, истекающий застывшим золотом и драгоценными камнями. Неважно, на какой из них я смотрела, от них всех веяло глубинной величественностью (и немного арт-объектами безумного скульптора): опасные, роскошные, царственные, как и их владельцы.

Несколько секунд я просто стояла на месте, глазея по сторонам. Я боялась сделать шаг. Потолок уходил так далеко вверх, что кружилась голова. Где-то там зияли потолочные окна, сквозь которые пробивались столпы света гаснущего солнца. Они падали на черный глянец пола, разбивая зал на сегменты.

Балконный этаж угнетающе давил сверху, отчего внутренний круг зала с тронами становился не таким ужасающим, но очень опасным местом. Должно быть Глашатаи, садясь в них, всегда чувствовали нависшую угрозу, как под дамокловым мечем. Хотя не спорю, выглядело все очень впечатляюще.

— Это ложе Незыблемых. — Пояснил Гера, возникший у меня за спиной. Он указал на то самое задымленное стекло, скрывающее обстановку балкона. — Если бы Незыблемый хотел что-то сказать, окна озарились бы светом. Так сигнал становится виден сразу всем Глашатаям. — Он немного помолчал, после чего пожаловался: — А вот сидеть там одному тоскливо.

— Не жди моего сочувствия. Обманщик, — буркнула я, отходя в сторону.

Припираться с Герой не имело смысла. Я уже представила, как он выступит перед советом. Встанет, выскажет свое слово, и оно потонет в гуле других голосов, не найдя поддержки. Никому не придется по вкусу отпустить чужачку восвояси, после всего что я видела и знаю.

Незыблемый обвел меня вокруг пальца с той же легкостью, как эксперт-криминалист мелом обводит труп. То есть, не заморачиваясь, поскольку никто так не делает, предпочитая фотосъемку.

Нет, поступок Геры меня не шокировал. Чего-то подобного я ожидала. Но чего-то одного, а не всего сразу! Обман Геры, угроза Солярис и отказ Тинхе — это все через чур для одного совета. Я умею решать по одной проблеме за раз.

В голове царил хаос, а перед глазами все плыло. Мне казалось я вот-вот упаду в обморок. Я больше не была уверена, что контролирую ситуацию. Призрачный шанс на благоприятный исход, таял с каждым новым вдохом.

Закрыв глаза, я сосредоточилась на самом важном пункте.

Мне всего и нужно, что дожить до конца совета. Представитель дома Адаптации сказал, что мне дадут какой-то выбор. Очень вероятно, что сделать его я не успею. Солярис без какой-то личной выгоды расправлялась с неугодными ей лэй, что говорить о чужачке, пошатнувшей репутацию золотой леди.

Я принялась выискивать Врага, что так лихо меня продинамил. Оглядев всех присутствующих, с удивлением осознала, что действительно знаю почти всех Глашатаев. Разделившись на пары, они переговариваясь друг с другом, не спеша занять места на троне. Мое присутствие их совсем не интересовало, и, можно сказать, было намеренно проигнорировано.

Среди них не было моего любимого Странника.

Он что, даже не собирался сказать мне пару слов на прощание?! Там какой-то левый дом Архитектоники посылает своих союзников, чтобы оценить мою уникальность, а эта угрюмая жердь в капюшоне меня игнорирует?

— Ах ты ж, зараза.

В мрачных тенях колон, нетронутых краской заката, Враг мог легко затеряться в униформе Странника. И затерялся, если бы невзначай в бок мне не ткнулся острый край веера, подталкивая в нужном направлении.

— Ой, — только и успела сказать, залетая в желтом кружеве платья под сень одной из колонн.

Там, почти сливаясь с тьмой, в полном одиночестве стоял Враг. Его лицо казалось таким же пустым, как и то место, где у него должна была находиться душа.

— Куда ты, блин, пропал? — Прошипела я сквозь зубы.

— Я был тебе нужен?

Мужчина в черном едва ли посмотрел на меня. Голос его звучал бледным подобием обычного.

Я чуть воздухом не подавилась.

— Нет, ну что ты! Я чисто ради хохмы здесь. Да я бы шагу не сделала из Центра, если бы не думала, что ты будешь преследовать меня до конца жизни, пока я не явлюсь на чертов совет!

Во мне клокотала буря эмоций. Одна часть меня утверждала, что Тинхе плетет хитроумную интригу, о которой не подозревают Аматри и Солярис. Другая часть утверждала, что Незыблемый хорошенько пошарился в мозгах Врага, точно также, как Тинхе обычно делал со мной. Не стоило недооценивать Геру. Он явно несильно обрадовался узнав, что место докучливого преследователя занято другим.