Лето, пляж, зомби - Наиль Эдуардович Выборнов

— Открыто, — пробормотал Степаныч. — Там кто-то был.

— Или есть, — ответил я, перехватив карабин поудобнее. — Давай.

Он потянул на себя дверь, которая со скрипом прокатилась по петлям, я тут же заглянул внутрь. При этом рефлексы требовали сперва забросить внутрь гранату, как в любое опасное помещение. И у меня они даже были, точнее бомбы из труб, но шуметь мне категорически не хотелось. Потому что потом придется очень спешно делать ноги.

Свет, проникший внутрь через дверной проем, осветил ведущую вниз лестницу, самую обычную. Я вошел внутрь, и обнаружил, что никого там нет. Ни зомби, ни людей.

— Заходим, — проговорил я. — Дверь прикрой.

А сам включил фонарь, который заранее закрепил на лямке рюкзака. Он на самом деле был налобным, из шестнадцати светодиодов, но мне почему-то не хотелось таскать на голове эту приблуду, поэтому я обрезал ремни и пришил их вот-так вот, на лямку. Все равно должен светить туда, куда нужно.

Фонарь оказался ярким, он буквально выжигал темноту белым светом. Теперь лестницу стало видно на весь пролет. А Степаныч вошел внутрь и запер дверь, отсекая нас от внешнего мира.

Я медленно, стараясь не шуметь, двинулся вниз. Прислушался, пытаясь сквозь свои шаги различить хоть какие-нибудь звуки, но нет, ничего. Я бы даже сказал, такая тишина, мертвая.

Степаныч тоже включил фонарь, но он у него был самым обычным, ручным. Так, освещая себе дорогу, мы спустились внутрь.

— А бомбарь, типа, не использовали? — спросил я. — Тут ведь люди жили, им нужно было прятаться во время тревог.

— Использовали, — подтвердил старик. — Но от некоторых помещений ключи «потерялись». Сам понимаешь, если висит замок, но нет ключей, ломать его никто не станет.

— Ага, не положено. Замки-то казенные.

Мы спустились вниз, и оказались в тамбуре. И я снова не увидел ничего особенного: бомбарь и бомбарь. Остатки памяти подсказывали, что они именно такими и должны быть. И мне даже приходилось как-то помогать эвакуировать сюда людей.

Не конкретно в этот, просто в такой же. А они все по единым планам построены, и должны быть похожи. Унификация, все дела.

Дверь, ведущая в основное помещение, была приоткрыта, наполовину сдвинута. Я подошел ближе, и в нос мне ударил мерзкий запах разлагающейся мертвечины. Степаныч у меня за спиной сдавленно выматерился, а я понял, что никаких особых эмоций, и уж тем более рвотных позывов он у меня не вызывает. Значит, я в свое время такого уже нанюхался.

Прошел через дверь, и тут уже ощутил вонь в полной мере. И здесь не один труп гниет, определенно не один. От одного столько вони быть не может.

Я двинулся дальше мимо рядов скамей. В каком помещении конкретно находился груз оружия я не знал, но мне в общем-то оно и не нужно. Все равно придется весь бомбарь обследовать, пока не убедимся в том, что тут безопасно. А то мало ли, что может на нас набрести из темноты.

Постепенно я пересек зал и остановился у следующей двери, тоже открытой. Потянул ее на себя, вошел и увидел…

Я даже не знаю, как это назвать. Посреди помещения стояло существо. И когда-то это, наверное, даже был человек: по крайней мере, у него было две руки и столько же ног. И одна голова. Да и обрывки одежды тоже на это намекали.

Но вся эта тварь была будто собрана из переплетенных мускулов, которые даже на вид казались каменными. Голова у нее была большая, лобастая, и местами оказалась покрыта костяными наростами, такими же как те, что я видел на зомби. Свет скользил по ее серой коже. Она не двигалась, будто спала.

И спустя секунду эта тварь открыла глаза.

Глава 20

Я вскинул автомат, когда тварь уже рванулась на меня, нажал на спуск, но она каким-то неуловимым образом сместилась в сторону и выстрел прошел зря. Он хлопнул, не сказать чтобы громко. Все-таки фильтр, накрученный на ствол, удержал большую часть пороховых газов, так что получилось так, будто из мелкашки пальнули. Но звук отразился от стен убежища и все равно ударил по ушам.

Выстрелил еще дважды. В первый раз промахнулся, а во второй попал, но в плечо. Тварь чуть толкнуло назад, и она повела себя иначе, чем обычные зомби. Те тупо перли вперед, а эта сместилась назад и исчезла в темноте.

Степаныч встал за мной, держа в руках пистолет-пулемет, который я ему выдал. Прошло несколько секунд. Ни звука, ничего. Повертевшись в разные стороны, я попытался осветить как можно большую площадь, но монстра вообще видно не было.

— Это еще что за хуйня? — проговорил старик.

— Не знаю, — ответил я. — Но, кажется, она сейчас попытается нас убить.

И не успел я договорить, как монстр атаковал сбоку. Прыгнул с места, собираясь сбить с ног, вцепиться зубами, возможно вообще разорвать на части. Резко развернувшись, я ушел в сторону, почувствовав, как мимо пролетело тяжелое тело. Да, именно почувствовав, причем понял, что оно было реально тяжелым. Как очень крепкий мужик, качок.

Степаныч среагировал правильно, похоже, что не все рефлексы еще были утеряны. Затрещали выстрелы пистолета-пулемета, и тварь опрокинулась на спину. Он высадил примерно полмагазина, как Бог на душу положит, и попал, потому что одна из ног подломилась. И следующий прыжок не получился.

Я снова направил на нее фонарь, и она резко рванула назад. Было видно, что яркий свет причиняет ей боль. Она его боится. Но теперь она двигалась гораздо медленнее, и отпускать я ее не собирался.

Снова нажал на спуск, и семерка влетела ей прямо в середину лба, оставив пусть и большое, но аккуратное входное отверстие. И выбросило наружу фонтан из уже знакомой желтой жижи, костной крошки и мозгов.

Я огляделся по сторонам, машинально сменив магазин на полный. Там всего десять патронов, и об этом следовало помнить. И если тут есть еще одна такая, или не дай Бог, пара-тройка…

Степаныч осветил все закоулки помещения фонарем, но мы никого не увидели. Похоже, что тварь была здесь одна. Вонь разлагающейся мертвечины перебили запах уксуса и чего-то тяжелого, удушливого. Словно мускуса какого-то.

— Вроде больше нет, — прошептал старик.

Я с ним был согласен, но вслух ничего не сказал. Ждем, пока ждем. И ведь нам еще проверять другие помещения убежища, там может много чего оказаться,