Прорыв Линии Маннергейма - Артем Владимирович Драбкин

и икру правой ноги мне прошило осколком. Осколок, впрочем, прошел над костью, но ее не задел. В госпитале я не был: попал только в санбат, где мне все зашили. Сейчас, правда, уже несколько лет и следов от шрама не осталось. Значит, сказать, что я опешил, это ничего не сказать. Взрыв-то все услыхали, конечно! Прибежала подмога. Раз взрыв прозвучал. Надо помогать!!! А я встать не могу. Естественно, ногу-то больно поднимать все равно – кровь идет. Кстати говоря, в то время мы до сих пор не носили сапог – только обмотки. Так мне и обмотку, и штанину, и белье – все прошило, и прошел, значит, этот осколок по икре ноги. Сам осколок, честно говоря, я не видел. Ну меня привели в санбат, я там доложил о том, как и что. Потом я этого сержанта спросил обо всем. Он мне и говорит: «Ты знаешь, что Жюльбарс, как и все собаки, обучен в питомнике этому, если будет подозрительный щелчок (а мины специальные щелчки делают), он бросается на своего поводыря, проводника бросает и сам на землю ложится. Он знает, что будет взрыв». Вот такие собаки у нас водились. И так Жюльбарс меня спас от смерти.

Интервью и лит. обработка: И. Вершинин

Глазунов Алексей Иванович

10 июня началась Выборгская операция. После артподготовки прорвали финскую оборону, мы пошли вторым эшелоном, а впереди был 30-й гвардейский корпус. Подошли к Зеленогорску. Нам предстояло прорывать линию Маннергейма в районе Черной речки, между Финским заливом и железной дорогой, идущей через Койвисто на Выборг. Черная речка неширокая, но глубокая, наш берег пологий, а противоположный после прибрежной поймы – уступом. После того как прошла артподготовка и пехота начала переправу, финны открыли такой огонь!.. Оказывается, финские доты были так замаскированы, что разведка не смогла распознать. На второй день подтянули массу артиллерии. Там, где располагались наша рота и склады, стояла на прямой наводке 152-мм самоходка. Так здорово давала, что только искры летели с дотов. Помогали корабли КБФ, авиация. Был хороший, солнечный день, так от пыли и гари солнце стало желтым, как блин. Несмотря на то что в июне белые ночи, саперы на вражеском берегу проделали проходы в минных и проволочных заграждениях. На плотиках, на лодках переправились через речку. С пехотой прошли через проделанные проходы, забрались на крутой берег. Когда туда поднялся, то увидел траншеи в полный профиль, доты, как дома, с казематами, складами и помещениями для гарнизона, кругом воронки, из которых торчат рельсы, шпалы… Часть финнов уже руки поднимает. Нам была команда «только вперед, только вперед», ну а там уже задние подразделения с пленными стали разбираться. Пока финны не опомнились, наш батальон стал продвигаться к Приморскому шоссе. Танков еще не было, потому что мост был взорван, но тут финны большое сопротивление еще не оказывали. Потом появились и завалы на дорогах, и засады. Но подошли танки, и так с боями мы подошли к старой линии Маннергейма. Там был сильный бой в районе Хумаленйоки. Но наши 314-й и 176-й полки оборону прорвали и вступили в Койвисто. Город деревенского вида, с кирхой. Там у дороги стояли два гражданских финна и говорили: «Здравствуй, Красная армия, здравствуй, Красная армия». Мы не останавливались, шли только вперед. Койвисто освободили 18 июня и в тот же день поселок, сейчас называющийся Советский, находящийся за 25 км, такой был темп наступления. На танках было написано «Даешь Выборг» или «На Выборг». Здесь пехоту уже посадили на машины. Там, у финнов, был какой-то батальон велосипедистов, их разгромили в пух и прах. Столько было велосипедов, которые танки повредили, но мы для отделения пункта сбора донесений подобрали себе исправные велосипеды. Раньше мы пешком ходили, а теперь появился транспорт. Перед Выборгом нас сменила 90-я дивизия Лященко. И в лоб Выборг мы не брали, прошли как-то по окраине, северо-восточнее Выборга. Было видно, что в городе были пожары. Финны нам оказали сильное сопротивление. Там, знаете, такие валуны гранитные, что на одном камне, как бы срезанном, помещались кроме командования полка представители танкистов, артиллеристов. Там был перекресток, с одной стороны – озеро, с другой стороны – приток вроде реки. Там я попал под обстрел. Меня так шарахнуло, что я вместе с велосипедом улетел в канаву. Хорошо хоть канава была сухая. Недели две или три я совсем не слышал, в ушах стоял колокольный звон. Помню, на этом перекрестке стояла подорвавшаяся на мине самоходка. Там, как только пойдут повозки или группа солдат, финны начинали обстрел. Оказалось, что в разрушенном финском доме, в подвале сидел финский корректировщик, одетый в форму советского лейтенанта. В общем, дошли мы с боями до Сайменского канала. Там нас сменил 30-й гвардейский корпус, а нас опять в эшелон и повезли в район Кингисеппа.

Интервью и лит. обработка: А. Чупров

Правка: С. Зоткина

Тотанов Сатыбалды Курманович

Наша бригада как 300-й гвардейский стрелковый полк вошла в 99-ю гвардейскую дивизию, в которую вошли еще несколько десантных бригад. После чего мы были посажены в эшелоны и в середине июня прибыли под Ленинград. Выгрузились на берегу реки Свирь. Смотрим: река бурная, ширина – полкилометра, а на другой стороне – немцы и финны. Нам сказали, что мы будем форсировать реку Свирь и освобождать карельские земли.

Надо сказать, что подготовка к форсированию готовилась открыто: финны и немцы прекрасно видели наши танки, самоходки, но молчали, а мы, видимо, хотели продемонстрировать, что мы их не боимся. Расположившись на берегу реки, наш полк готовил плоты, лодки, занимался хозяйственными делами. Все в открытую, практически без всякой маскировки, а на той стороне молчат, как будто никого нет. Нам объяснили, что, чтобы не пропустить через Свирь советские войска, тщательно укрепили оборону – окопы, дзоты, доты, минные поля.

Так мы готовились до 22 июня, а 22 июня, в 4 часа, смотрим: масса наших бомбардировщиков летит, сотни полторы, наверное. Они целый час ту сторону бомбили, весь берег черным дымом заволокло. Потом самолеты улетели, на той стороне тихо, финны молчат. Мы думали, все, они все погибли. Нам приказали спустить лодки. Плывем, тихо, финны молчат, но, как только достигли середины реки, они как начали стрелять. Заработали их доты, дзоты. Они там крепкую оборону организовали… Мы думали, что спокойно пройдем, но нет, многие утонули…

Вернулись на свой берег, и с нашей стороны