Супруга без изъяна, или Тайна красной ленты - Диана Чемберлен

Анни была одна, вешала фотографию на самой дальней стене. Когда она обернулась на звук его шагов, то на ее лице появилось неподдельное выражение ужаса, словно у Пола выросли две головы.

– Не паникуй, – быстро сказал Пол, поднимая руку и призывая ее к молчанию. – Я приехал не для того, чтобы у тебя начались неприятности. Я теперь женат. И счастлив. Моя жена врач и работает в местной больнице. – Он продолжал говорить об Оливии, частично для того, чтобы заполнить повисшее молчание, частично, чтобы убедить Анни, что он никоим образом не угрожает ей и ее браку.

Слушая его, Анни прижалась спиной к стене, сложила руки на груди, словно пыталась защититься от него. Ее пальцы так крепко сжали локти, что даже со своего места в противоположном конце комнаты Пол видел, как побелели костяшки.

Анни выглядела потрясающе. Она немного поправилась со времени их последней встречи. Она не располнела, нет, просто ее фигура стала женской, а не девичьей. Те же волосы, но не такие неукротимые, и их яркий оттенок чуть смягчился из-за редких седых прядей. Но ее кожа оставалась такой же свежей и белой, как в юности.

Когда Пол наконец замолчал, чтобы перевести дух, заговорила Анни.

– Ты должен убедить свою жену уехать отсюда. – Она говорила спокойно, но твердо. – Из этого не выйдет ничего хорошего, Пол. Поверь мне. Мы будем постоянно сталкиваться…

Но ее слова лишь подхлестнули его фантазии. Разве Анни волновало бы это, если бы она не боялась не устоять перед ним?

– Послушай, я не хотел сюда переезжать, – ответил он. – Я пытался уговорить Оливию отказаться от этого места, но ей очень хотелось работать именно здесь.

– Твоя жена знает обо мне?

Пол покачал головой:

– Она даже не подозревает, что когда-то я провел здесь все лето. Как-то раз, очень давно, я начал рассказывать Оливии о тебе, но она из тех людей, кто не желает вспоминать о прошлом. – Прошлое самой Оливии было таким страшным, таким пугающим, что на то, чтобы забыть его, в первое время уходила вся их энергия. Сначала Пол должен был залечить раны Оливии, а позже она не хотела вспоминать о своей прежней жизни. Она знала только, что у Пола были серьезные отношения с женщиной задолго до встречи с ней. Большего Оливия знать не хотела.

Пол подошел к другой стене мастерской и принялся рассматривать удивительные по красоте витражи.

– Твоя работа великолепна, Анни. Ты прошла большой путь.

– Я изменилась, Пол. Я уже не та женщина, с которой ты был когда-то знаком. Прошу тебя, не строй никаких иллюзий. Между нами не может быть никаких отношений.

– Только дружба.

– Нет. Это невозможно. – Анни понизила голос, и Пол сообразил, что в мастерской они не одни. – Между нами произошло столько всего, что мы не можем быть просто друзьями.

Пол подошел достаточно близко к ней, чтобы разглядеть морщинки в углах глаз и рта. Ему захотелось увидеть ее улыбающейся, услышать ее неподражаемый смех, который эхом отразили бы витражи.

– Я работаю в «Береговой газете» и пишу статьи для других изданий, – сказал он. – Я хотел бы написать о тебе статью для «Морского пейзажа».

– Не надо, – возразила Анни.

– Я уже говорил с издателем об этом. Прошу тебя, Анни. Это поможет мне сделать себе имя на новом месте.

Пол вздрогнул, когда у него за спиной скрипнула дверь. Он обернулся и увидел, что в мастерскую вошел высокий плотный мужчина с собранными в «конский хвост» волосами. Анни шагнула ему навстречу.

– Том, познакомься, это Пол Маселли. Он журналист и хочет написать обо мне статью для «Морского пейзажа».

– Здравствуйте, – Пол вежливо пожал Тому руку. Он с удовольствием подыграет Анни. Он будет делать вид, что они чужие друг другу, если она этого хочет.

– Что ж, вы не могли выбрать лучшей героини для своей статьи, – улыбнулся Том. – Анни у нас мастер на все руки. Что бы ни происходило в общественной жизни косы, эта женщина всегда во всем принимает участие. А насколько она талантлива, вы видите и сами. – Том продолжал говорить, подробно рассказывал о работе Анни, и Пол начал записывать что-то в блокнот. Анни села за рабочий стол и смотрела на мужчин. В ее глазах больше не было улыбки, в них появилась обреченность.

Пол и Анни встречались несколько раз, пока он готовил материал. Она рассказывала о дочери и сыне, об Алеке. Эти беседы стали питательной почвой для его одержимости ею. Пол направил фотографа к ней в мастерскую, попросил сделать десяток фотографий, куда больше того, чем ему требовалось для статьи. Но он хотел оставить часть из них для себя.

Он мог воображать, что Анни улыбается не в объектив фотоаппарата, а ему. Но в реальности она ему не улыбалась. Пол не сомневался, что Анни снова его хочет. Иного объяснения тому, что она боялась жить с ним рядом, он не находил.

Друзьями на косе Пол не обзавелся. Число знакомых росло, но ему не с кем было поговорить по душам, а Полу отчаянно этого хотелось. Рядом всегда была Оливия, готовая его выслушать.

Оливия. Как она терпела его все эти недели, месяцы, пока он не мог говорить ни о чем другом, кроме Анни?

Он был болен. Полгода спустя Пол ясно понял, что с ним случилось: навязчивая идея, лишившая его сна, самоуважения и жены. Несколько дней назад Гейб позвонил ему в гостиницу и рассказал о статье в «Береговой газете», в которой Джонатан Кремер обвинял Оливию в убийстве Анни О’Нил.

Пол всю ночь думал об этом и понял, что Кремер ошибся. Ему самому достаточно было вспомнить Оливию в дни крушения «Восточного духа», чтобы понять, насколько не прав коллега Оливии. Пол без колебаний доверил бы Оливии собственную жизнь и жизнь тех, кого он любил. У Анни было больше шансов на спасение, если ею занималась Оливия, чем в руках любого другого врача штата. Он осознавал это так же ясно, как чувствовал присутствие Оливии в этом книжном магазине. В те годы, когда они с Оливией жили в Вашингтоне, Пол не ощущал, что ему чего-то не хватает. С Оливией он был мужчиной, контролировавшим свою жизнь и своих демонов. И он благодарен ей за то, что она избавила его от одержимости Анни.

За заботу и любовь он отплатил жене холодностью, жестокостью, равнодушием. Он причинил ей боль. И теперь ее оскорбляет газета, в которой он работает, словно он сам продолжает мучить ее, даже находясь на расстоянии.

Пол посмотрел на часы. К тому времени, когда он вернется в свой номер, еще будет не поздно позвонить Оливии. Но для этого он должен уйти немедленно. Пол расплатился по счету и торопливо вышел в душную ночь.

34

Телефон зазвонил в десять тридцать пять. Оливия как раз намыливала голову в душе, но она замоталась полотенцем и вышла в спальню, чтобы ответить.

Она услышала голос Пола, а не Алека и на сотую долю секунды почувствовала разочарование.

– Ты вернулся?

– Нет, я звоню из вашингтонской гостиницы. Я возвращаюсь завтра.

Голос Пола звучал устало и немного напряженно.

– Как ты? – Оливия не могла не беспокоиться о нем.

Он помолчал немного, потом она услышала легкий смешок. Или Пол кашлянул?

– Физически абсолютно здоров. А в остальном – только сейчас начал ощущать, что последнее время был не в себе.

Струйка шампуня поползла по спине Оливии.

– О чем ты говоришь? – Взяв аппарат, она отошла к шкафу, достала еще одно полотенце и накинула на плечи.

– Мне звонил Гейб, мой коллега из «Береговой газеты». Он рассказал о той шумихе, которая поднялась вокруг смерти Анни. Мне очень жаль, Оливия. Я не подозревал, что работаю в бульварном издании. Возможно, если бы я не уехал, этого бы не произошло.

Оливия подошла к кровати, села.

– Ты тоже считал меня виноватой, – сказала она.

– В смерти Анни? Нет, Лив, ты не права. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы так думать. Я только не понимал, как ты вообще взялась ее спасать. Как ты могла работать, когда из-за Анни я вел себя как последний дурак? Но я знаю, что ты сделала все возможное. Прости, если я в чем-то обвинил тебя.

– Твои слова очень много для меня значат, – Оливия держала трубку обеими ладонями.

– Я много думал о нас, – признался Пол после недолгого молчания. – Здесь все напоминает о тебе, о нас. Сегодня вечером я заходил в книжный магазин Донована.

– Да? – Оливия сразу же вспомнила звуки и запахи их любимого места.

– Лучше бы мы никуда отсюда не уезжали. Нам было хорошо в Вашингтоне.

– Но мы же решили, что не хотим растить детей в столице, не важно, будут ли это наши собственные дети или приемные…

– Знаю, знаю. – Пол снова замолчал. Оливия слышала, как он вздохнул. – Мы можем встретиться, когда я вернусь?

– Разумеется.

– Я имею в виду настоящее свидание. Мы бы сходили куда-нибудь, познакомились заново.

– Буду только рада, – в голосе Оливии звучала такая же нежность, что и в голосе Пола.

– Я приеду около пяти.

– Я работаю до семи. – Оливия напряглась, ожидая выговора за то, что ее работа снова мешает их браку.

– Значит, в семь, – спокойно ответил Пол. – Лив? – неуверенно сказал он. – Почему ты не борешься с этим Кремером? Это на тебя совсем не похоже. Ты сидишь сложа руки и позволяешь ему себя оскорблять.