Супруга без изъяна, или Тайна красной ленты - Диана Чемберлен

Он направился в спальню Лэйси, постучал. Ответа не последовало. Алек вошел. В комнате горел верхний свет, а девочка спала, не раздеваясь, поверх покрывала, крепко сжимая в руках одну из своих кукол. От Лэйси исходил такой запах пива, словно она в нем выкупалась.

Алек вынул из шкафа одеяло и накрыл Лэйси, подоткнув пеструю пушистую ткань со всех сторон. Присев на край кровати, он осторожно тронул дочь за руку.

– Лэйси?

Она не открыла глаз, ее дыхание оставалось глубоким и спокойным. Он опять упустил свой шанс. Дочь хотела поговорить с ним. Она нуждалась в этом, сама так и сказала. Лэйси даже назвала его «папочкой», а он даже не попытался ей помочь.

Лэйси пила. Теперь в этом не было никаких сомнений. Ему придется поговорить с ней и постараться, чтобы разговор не перерос в очередной скандал. Даже хорошо, что она заснула. У него есть время обдумать ситуацию. Утром он не станет на нее слишком давить. Не будет кричать. Он постарается справиться с проблемой так, как это сделала бы Анни. И обязательно начнет с того, что скажет Лэйси о том, что он ее любит.

Алек нагнулся, чтобы убрать волосы Лэйси со лба, и увидел яркую рыжую полоску у самых корней. Он со вздохом встал, выключил свет, оставив дочь одну. Ее щека прижималась к холодной фарфоровой щеке куклы.

31

Утром Алека разбудил звонок Нолы.

– Ты успел просмотреть вчерашний номер «Береговой газеты»? – спросила она.

Алек повернулся на бок, чтобы посмотреть на часы, и поморщился, когда холодная бутылка из-под текилы уперлась ему в ребра. Было половина десятого, в голове у него стучал молоток.

– Да, я читал статью.

– Я так разозлилась, когда прочитала. Представляю, как ты должен себя чувствовать, Алек. Ты собираешься подавать на них в суд?

Он посмотрел на потолок.

– Я уже говорил с Оливией Саймон, – сказал Алек. – Она сделала именно то, что считала оптимальным. Это всего лишь несовпадение мнений. Я не сомневаюсь в ее правоте. Кстати, ты знаешь, кто она?

– Оливия Саймон?

– Она жена Пола Маселли.

– Шутишь! Я и не знала, что он женат.

Алеку показалось, что он услышал нотки разочарования в голосе Нолы. Возможно, она положила глаз на Пола.

– Они разошлись, – продолжал Алек, – но думаю, это временно. – Он сделал паузу, готовясь к тому, что ему скажет Нола, когда услышит следующую фразу. – Мы вместе ездили вчера в Норфолк.

Нола молчала так долго, что Алек усомнился, исправен ли телефон.

– В самом деле? – наконец спросила Нола.

– Угу. У Оливии есть опыт выступления перед публикой, поэтому я поручил ей дать интервью на радио.

Снова повисла пауза.

– Я могла бы это сделать, Алек.

Ему и в голову не пришло обратиться с такой просьбой к Ноле. Алек не мог представить, что ему придется провести с ней столько времени наедине.

– Но ты же по субботам работаешь, – возразил он.

– Верно, но что знает Оливия Саймон о маяке? Зачем он ей? А теперь еще эта шумиха по поводу того, что она неправильно лечила Анни. Это все равно что быть в одной постели с врагом, ты не согласен?

Алек засмеялся:

– Нет, Нола, твоя метафора лишена всяких оснований.

– Ладно, но я думаю, что эта история еще получит продолжение. Мне вчера многие звонили. Люди хотят действовать.

Алек вздохнул:

– Постарайся унять страсти, Нола, прошу тебя. Анни умерла. Ее не вернешь.

Когда Алек спустился вниз, Клай сидел на кухне в одиночестве. Сын ел дыню с творогом, и Алека замутило при виде этого блюда. Он положил пару кусков хлеба в тостер и налил себе чашку черного кофе и только потом сел напротив Клая.

– Лэйси уже встала?

– Нет еще. – Клай посмотрел на него. – Ты выглядишь так, будто вылез с кладбища токсических отходов.

– Спасибо. – Алек потер щетину на подбородке. Он и не подумал побриться. И даже душ не принял. Он не хотел упустить Лэйси.

Клай отложил в сторону ложку.

– Я принял решение, папа, – объявил он. – В этом году я не буду поступать в колледж.

– Что?

– Я останусь дома еще на год. Многие ребята так делают.

– У тебя наивысший балл по всем предметам, тебя ждет место в колледже в Даке, а ты собираешься остаться дома и торговать досками для серфинга?

Клай опустил глаза.

– Думаю, я нужен тебе здесь. И Лэйси тоже.

Алек нервно засмеялся.

– Вы с Лэйси ладите как кошка с собакой.

– Но мне не все равно, что с ней происходит. Я боюсь, что стоит мне уехать, как по приезде я обнаружу ее беременной, или пристрастившейся к кокаину, или еще что-нибудь подобное.

Алек потянулся через стол и положил руку на плечо сына.

– Так вот в чем дело, Клай? Ты боишься уезжать из дома?

Парень вывернулся из-под его руки.

– Да, я боюсь, но не за себя.

– Ты отправляешься в колледж. А я как-нибудь сумею позаботиться о четырнадцатилетней девочке.

Клай посмотрел на него, и Алек с удивлением увидел в его глазах слезы. Его сын плакал только в детстве и в тот вечер, когда погибла Анни.

– Раньше ты был самым замечательным отцом в мире, – сказал Клай. – Но теперь я не уверен, что ты можешь заботиться о четырнадцатилетней девочке. Я сомневаюсь, что ты можешь позаботиться и о себе самом. – Он оперся локтями о стол. – Папа, выслушай меня, ладно? Вчера вечером я был на вечеринке. Зашли знакомые ребята и рассказали, что они только что с другой вечеринки, где они видели Лэйси. Она была вся какая-то растерзанная, одуревшая от наркотиков. Они видели, как Лэйси ушла в спальню сначала с одним парнем, потом с другим. И все это за то короткое время, пока они там были.

Алеку показалось, что кофе прожигает дыру у него в желудке. Он смотрел на сына, не находя слов.

– Мои друзья не знали этих парней, – продолжал Клай, – а не то бы я нашел их и отлупил как следует.

– Понятно, – Алек вздохнул. – Спасибо, что рассказал мне об этом. Теперь я сам этим займусь, договорились? Я справлюсь с Лэйси. Ведь это я ее отец, а не ты. – Он потянулся за тостом и вспомнил Анни. Она бы не стала настаивать на том, чтобы Клай учился дальше, раз ему этого не хочется. – Насчет колледжа тебе решать, – добавил Алек. – Но не оставайся дома из-за Лэйси.

Он включил автоответчик, чтобы не отвлекаться на звонки друзей и знакомых по поводу злополучной статьи в «Береговой газете». Все станут возмущаться тем, как недобросовестно Оливия отнеслась к спасению жизни всеобщей любимицы Анни. Алеку не хотелось это обсуждать. Он принял душ, побрился, пытаясь собраться с мыслями. И все время перед его глазами была Лэйси на кровати в чужой спальне, чужие руки шарят по ее телу. Алек пытался не думать об этом, но безуспешно.

Он разбудил дочь в полдень. Ее лицо опухло и было бледным. Открывая глаза, Лэйси застонала. Алек не стал раздергивать шторы, но она все равно морщилась даже от самого слабого света. Лэйси медленно села в постели, прислонилась к спинке кровати. Фарфоровая кукла лежала рядом с ней лицом вниз.

– Вчера ты хотела поговорить со мной, – напомнил Алек. Он должен следить за собой и не называть дочь Анни.

– Я не помню, – угрюмо буркнула Лэйси. Голос ее звучал глухо, впрочем, к этому Алек уже успел привыкнуть. На шее дочери багровели следы от засосов, уходящие вниз под вырез футболки.

– Думаю, нам надо поговорить.

– Не сейчас. Я плохо себя чувствую.

– У тебя похмелье, и как раз об этом поговорить стоит. Ты слишком молода для того, чтобы пить. – Лэйси нахмурилась. Алек выругался про себя, недовольный собой. Разве он не собирался начать разговор с того, что любит ее?

– Я выпила всего одну банку пива, – ответила Лэйси, и Алек едва не сказал ей, что она лжет, но прикусил язык.

Он поднял куклу, положил к себе на колени. Большие карие глаза фарфоровой красавицы безжизненно уставились в потолок. Алек снова посмотрел на дочь.

– Вчера вечером я подумал о том, что давно не говорил тебе, как сильно люблю тебя, – сказал он.

Лэйси опустила глаза на одеяло, прикрывавшее колени, потянула за нитку распоровшегося шва. Она совершила тактическую ошибку, отрезав волосы. Теперь она не могла прятать за ними глаза.

– Я люблю тебя, Лэйси, очень люблю, – продолжал Алек. – И я беспокоюсь о тебе. Клай сказал мне, что кто-то из его друзей видел, как ты… уединялась с разными парнями в спальне.

Ее лицо словно закрылось. В глазах появилось тревожное выражение, но она сделала попытку рассмеяться.

– Они наверняка спутали меня с кем-то другим.

– Ты умная девочка, Лэйси, но мне кажется, алкоголь лишает тебя обычной твоей рассудительности, и ты поступаешь так, как не поступила бы в трезвом виде. Парни будут просто пользоваться тобой. Ты слишком юная, чтобы…

– Я ничего такого не делаю. А если бы и делала, что в этом плохого? Мама тоже рано начала.

– Твоя мать и в самом деле начала рано, но только потому, что ей не хватало любви. Ты же знаешь, какими были ее родители. Она никогда не чувствовала, что они ее любят. Но ведь ты же знаешь, что тебя все любят, правда, Лэйси? Тебе незачем заниматься с парнями сексом, ты им и так нравишься.