Супруга без изъяна, или Тайна красной ленты - Диана Чемберлен

– Но вы так ее и не привязали к перилам? – спросила Анни.

– Нет.

– Вам должно было быть очень больно, если вы чего-то так страстно желали и думали, что не могли получить.

Мэри улыбнулась. Анни поняла ее.

– Именно по этой причине я хотела работать в службе спасения, – продолжала Мэри. – Тогда бы я оказалась среди мужчин и почувствовала возбуждение от того, что могло бы произойти. Но я приходила в себя каждый раз, когда подходила совсем близко к опасной черте. Я спрашивала себя: какое я имею право чувствовать себя неудовлетворенной? Как я могу желать большего, чем уже имею?

Мэри постучала пальцами по стеклу стакана. Она бы с удовольствием закурила, но знала, как расстраивается Анни, когда видит ее с сигаретой.

– Порой мне удавалось заставить себя перестать думать о других мужчинах, и в такие моменты я чувствовала себя так, словно дала себе отрезать руку или ногу, настолько эти мечты стали неотъемлемой частью моей жизни. Мы ходили в церковь, но даже там я не могла удержаться и не думать о мужчинах. Люди говорили, что Кейлеб недостаточно хорош для меня. Некоторые даже спрашивали, что я в нем нашла. – Мэри покачала головой. – А он был в тысячу раз лучше меня.

Анни понуро сидела в своем кресле, золотые отблески огня играли на ее длинных рыжих волосах.

– Вы слишком суровы к себе, Мэри.

Мэри отпила побольше бренди, тяжелого, словно мед, согревающего нутро. Она подняла на Анни глаза.

– Моя глупость убила Кейлеба, – призналась она.

– О чем вы говорите?

Мэри покачала головой:

– Даже в шестьдесят три моя голова была полна этой девчоночьей чепухой. Никто не знает правды. О смерти Кейлеба, я имею в виду. Ты никому не расскажешь?

Анни лишь кивнула.

– Когда мне было лет тридцать, я познакомилась с одним рыбаком. Честер его звали. Мы с ним все разговоры разговаривали да поддразнивали друг друга, все рассуждали, когда мы наконец займемся чем-то посерьезнее разговоров. В конце концов он меня убедил. Честер сказал, что я моложе не становлюсь. И тогда я подумала, что он прав, что либо я сейчас решусь, либо будет поздно. Мы договорились встретиться вечером у меня дома, когда Кейлеб уедет. Только Кейлеб не уехал. Вот я и отправилась на берег, чтобы предупредить Честера, что все отменяется.

Он мне не поверил, я так думаю. Решил, что я опять увиливаю. Тогда-то Честер и стал целовать меня прямо на берегу. Я отбивалась, боялась, что Кейлеб на маяке и все сверху увидит. Так оно и вышло. Муж решил, что Честер на меня набросился. Он сбежал вниз, бросился к нам и начал драться с Честером. Ты бы видела, Анни… Два седых старых мужика лупят друг друга. – Мэри со вздохом покачала головой. – В пылу драки они оба оказались в воде. Два глупца набросились друг на друга, как дикие индейцы. Когда Кейлеб все-таки выбрался на берег, он еле дышал. Упал и умер у меня на глазах.

Мэри поморщилась, вспоминая, как не могла поверить в то, что Кейлеб на самом деле мертв, как потом ненавидела себя.

– Мужа я похоронила, а через несколько недель Честер набрался наглости и предложил мне выйти за него. Нечего и говорить, что я отказалась. Наконец-то я нашла лекарство от моих глупых мечтаний, только стоило оно слишком дорого.

Мэри неожиданно почувствовала перемену в Анни. Та сидела слишком тихо, крепко завернувшись в шаль и глядя на огонь. Вскоре они услышали тихий плач на втором этаже.

– Клай проснулся, – негромко сказала Анни.

Мэри кивнула:

– Тебе пора домой, девочка.

Анни встала, шаль упала с ее плеч в кресло. Она медленно, тяжело поднялась по лестнице. Мэри слышала, как молодая женщина нежно успокаивает сынишку.

Когда Анни вернулась в гостиную, она усадила ребенка на колени Мэри.

– Позвольте мне перед уходом подбросить дров в огонь, – как обычно, попросила Анни. Положив несколько поленьев в очаг, она помешала угли кочергой. Огонь образовал вокруг ее головы светящийся нимб. Наконец Анни встала, взяла Клая на руки. Ее лицо раскраснелось, от рук и одежды шло тепло. Она избегала взгляда Мэри, и на мгновение Мэри пожалела, что разоткровенничалась. Напрасно она так рисковала. Вот и добилась своего, поставила под удар их дружбу.

Мэри тоже поднялась, проводила Анни на крыльцо. Та обернулась к ней, крепко прижимая к груди сынишку.

– Мэри, – начала она, – ваши желания… ваши фантазии… Из-за них вы не стали плохим человеком.

Мэри облегченно вздохнула. Она смотрела, как Анни идет сквозь ночь к машине. На полпути молодая женщина обернулась и очень тихо, так что Мэри едва могла слышать ее, добавила:

– Мэри, между нами больше сходства, чем вы думаете.

Свет маяка на мгновение упал на нее, Мэри увидела слезы на ее щеках, пухлую ручку мальчика, коснувшуюся подбородка матери, и мир снова погрузился во тьму.

36

Когда в четверг вечером Оливия вернулась домой с работы, машина Пола уже стояла на подъездной дорожке, и она сама не поняла, обрадовало ее это или рассердило. Должен ли бросивший ее муж и дальше свободно приезжать и уезжать, когда ему заблагорассудится? А что, если он зашел в будущую детскую и увидел колыбель?

Оливия переступила порог. С кухни пахло чесноком, оливковым маслом и вином, как это бывало всегда, когда Пол становился к плите. Она вошла в кухню, и он улыбнулся ей, стоя у плиты и колдуя над сковородкой. В руке у него была вилка на длинной ручке, напоминающая дирижерскую палочку. Пол подвязался старым красным фартуком.

– Привет, – поздоровался он. – Я хотел удивить тебя, приготовив креветки с чесночным соусом.

Много лет назад Оливия сказала мужу, что креветки с чесночным соусом – это отличное возбуждающее средство.

Она поставила сумку на стол.

– Ты не мог бы в будущем заранее предупреждать меня о своем визите? – спросила Оливия. – Мне не нравится, что ты вот так запросто ходишь по моему дому.

Пол явно удивился, услышав вместо приветствия упрек. Он понял, что Оливия не слишком обрадовалась его появлению.

– Я все еще плачу мою часть по закладной, – ответил он.

– Дело не в деньгах. Ты оставил меня. Так что у меня может быть своя жизнь.

Ей очень хотелось посмотреть на свой живот, чтобы убедиться, что он не слишком красноречиво выдается вперед.

Пол положил вилку и повернулся к ней.

– Ты права, об этом я не подумал. Мне просто хотелось сделать тебе сюрприз, доставить тебе удовольствие, Лив. Ты хочешь, чтобы я ушел?

Она покачала головой:

– Нет. – Ее ответ прозвучал достаточно резко. – Оставайся, – добавила Оливия уже мягче. – Я только переоденусь.

В спальне она вытащила из шкафа джинсы и длинную мешковатую футболку. Совсем скоро ей придется покупать специальную одежду для беременных. Люди все узнают. И Пол все поймет.

Оливия вернулась в кухню.

– Могу я чем-нибудь помочь? – поинтересовалась она.

– Все готово, садись. – Пол жестом указал на стол в кухне. Оливия так и не купила новый стол для столовой.

Она села, Пол поставил перед ней тарелку с жирными креветками в соусе и коричневым рисом. Он был прирожденным кулинаром, одним из тех, кто мог приготовить изысканное блюдо, даже не заглядывая в поваренную книгу. Пол всегда был больше склонен к домашней работе, чем Оливия. Когда-то они планировали, что Пол будет сидеть дома с детьми, а Оливия вернется на работу.

Он собрался налить ей вина, но Оливия поспешно прикрыла бокал рукой.

– Нет, спасибо. – И, отвечая на его удивленный взгляд, добавила: – Я временно не пью.

– Почему?

– Решила немного похудеть.

– А я-то надеялся напоить тебя и соблазнить.

Оливия почувствовала, как вспыхнули щеки, и уткнулась в тарелку.

Пол потянулся к ней через стол, накрыл ладонью ее пальцы.

– Ты и в самом деле на меня сердита, – сказал он.

– На некоторые твои поступки мне трудно не обращать внимания.

Пол кивнул, снова откинулся на спинку стула и налил вина себе.

– Думаю, я не вправе тебя винить. Но сегодня я сделал кое-что, что ты одобришь. Я передал в дар библиотеке три витража, созданных Анни.

– В самом деле? – Оливия искренне удивилась.

– Я не могу раздать все сразу и сделать вид, что ничего не произошло, Лив, но я над этим работаю. Я расстался с двумя сценами подводного мира из гостиной и овальным витражом, который был на заднем стекле машины. Библио-текарша пришла в восторг. Теперь, после смерти Анни, ее работы значительно поднялись в цене. – Пол на мгновение сжал губы, словно признавая, что смерть Анни до сих пор не дает ему покоя. – Через пару недель я раздам их все, как только найду, кому отдать.

– Это хорошо, Пол, – Оливия попыталась улыбнуться ему. – Будем мы вместе или нет, ты все равно должен избавиться от этого наваждения.

– Что за игры, Оливия? Ты притворяешься недотрогой или я чего-то не понимаю?

– Я ни во что не играю. – Она посмотрела прямо в его нежные светло-карие глаза. – Я не знаю, как мне вести себя с тобой. Я боюсь доверять тебе, боюсь остаться перед тобой беззащитной. Мне страшно снова связать свою жизнь с твоей, так как я не уверена, что ты сам к этому готов.