Когда отцветает камелия - Александра Альва

Взываю к той, что своею рукою

Насадила сто тысяч колосьев

На земле бесплодной.

От её руки вырос рис,

Она защищает мужей в бою.

Перед царственною богиней,

Чей огонь опаляет недругов,

Я смиренно молю:

Даруй очищение этому миру,

Изгони скверну и тьму.

Пусть молитва достигнет

До самой Тайся100 и будет услышана.

Молнии сидэ заколыхались на ветру, и белое сияние осветило отвратительную скверну на дереве. От божественного света тьма зашипела и начала уползать внутрь ствола: проход постепенно затягивался и в конце концов с глухим стуком закрылся. Чёрные нити душ взвились в небо, словно выпущенные на свободу птицы, и полетели в сторону Камакуры, плавно изгибаясь на лету.

Конечно, богиня Инари, к которой и была обращена молитва, не услышала бы её среди сотен других просьб, но само переплетение нужных слов, произнесённых вслух, оживляло магию в бумажных лентах и талисманах. Поэтому вмешательство ками в такие ритуалы обычно не требовалось.

– Они вернутся к хозяевам? – спросила Цубаки, провожая взглядом души-тама.

– Да, скоро эти люди очнутся от глубокого сна. Всё благодаря тебе.

– Вы здесь сделали почти всю работу, а я всего лишь пришла на готовое и дала вам пару бумажек. Будем считать, что мы оба отлично справились!

Она улыбнулась одними губами, но более сдержанно, чем обычно, и оглядела опалённую огнём поляну.

– Юкио-но ками, вы смогли узнать то, ради чего сюда пришли?

– Ещё предстоит допросить пойманных нарушителей. Пока всё слишком туманно.

– Посмотрите, кажется, здесь что-то есть.

Пройдя к той стороне, где от костра остались только обугленные поленья, Цубаки указала рукой на небольшой чёрный предмет, сливающийся с травой.

– Я бы не заметила, если бы не его аура, как будто что-то божественное.

Юкио тоже приблизился и наклонился. На земле лежал деревянный футляр, похожий на тот, который могли изготовить для хранения личных печатей – ханко101. И всё же казалось странным, что кицунэ не почувствовал инородную энергию сразу же, как пришёл сюда, словно скверна, поразившая дерево, заглушала все прочие запахи.

– Вероятнее всего, эту вещь оставил кто-то из ёкаев.

Он протянул руку и поднял футляр, но тут же уронил его обратно на землю – на ладони остался тёмный след. Юкио отступил на шаг назад и пошатнулся, на его лбу мгновенно выступил пот, а лицо вновь начало обретать звериные черты.

– Что с вами?!

– Внутри… скверна, – с трудом выговорил хозяин святилища, сжимая повреждённую ладонь в кулак.

Глава 17

Ночная беседа в лесу сотни духов

Ками никогда не прикасались к мёртвым телам и вещам, отмеченным смертью, – об этом знал каждый человек, который хоть раз в жизни посещал синтоистское святилище. Но вряд ли кто-то догадывался, насколько тяжело на самом деле приходилось божествам, что по неосторожности оказались отравлены скверной.

Цубаки же довелось увидеть подобное своими глазами: прямо перед ней могущественный Посланник богини Инари медленно опустился на траву и прикрыл потемневшие веки.

По его вискам текли крупные капли пота, а пять хвостов лежали на земле неподвижно, лишь изредка загораясь голубоватым светом и тут же затухая.

– Что мне сделать? Господин Юкио?! – воскликнула акамэ, придерживая хозяина святилища за дрожащую от напряжения руку. Она впервые назвала его по имени, без надлежащих почестей, но сейчас никому не было до этого дела.

– Открой…

Увидев, куда указывает Юкио-но ками, Цубаки сразу же подбежала к чёрной вытянутой коробочке и, немного помедлив, раскрыла её: внутри на шёлковой ткани лежала небольшая цилиндрическая печать, а рядом в углублении для краски поблёскивала алая киноварь.

В воздух тут же поднялось густое облако тёмной энергии, и акамэ закашлялась, прикрыв рот рукой.

– Сначала мне показалось, что от коробочки исходит божественная аура, – проговорила она, оглядывая содержимое футляра. – Но вблизи сразу стало понятно – внутрь кто-то положил осквернённую вещь.

– Обычный магический обман, благодаря которому можно спрятать истинную суть предмета. Похоже на то, что эта печать родом из Ёми, – выдохнул Юкио и ещё сильнее сжал дрожащий кулак. – Настолько тёмная энергия обитает только там. Если нанести на кожу живого человека след от подобной ханко, то душа сразу же покинет свою обитель.

– Царство мёртвых… Звучит не слишком обнадёживающе. Но если ёкаи действовали таким способом, то почему мы не заметили следов на телах погибших?

– Мы ведь не проверяли здесь. – Юкио указал на живот и провёл пальцем справа налево, будто делал сэппуку102. – Тама спрятана именно в животе, поэтому, чтобы украсть душу быстро, печать нужно поставить в это место.

– Но кому и зачем понадобилось творить такое с живыми людьми?

– Пока не знаю, но обязательно выясню. Забери нашу находку с собой, я должен показать её богине Инари.

Цубаки аккуратно закрыла чёрный футляр и убрала вещь в рукав, от чего тот сразу заметно потяжелел. Будучи человеком, акамэ гораздо легче переносила скверну, и поэтому печать, спрятанная в деревянной коробочке, не могла причинить ей вреда.

– И всё же, господин! – Она вернулась к Юкио-но ками и присела рядом, заглядывая в его изменившееся до неузнаваемости лицо. – Вам стало хуже, чем я могу помочь?

– Если у тебя в рукаве вместе с лентами сидэ не завалялось сосуда со священной водой из озера, в котором омывался бог Идзанаги103 после посещения Царства мёртвых, то ничем.

– Где можно достать эту воду?!

– Успокойся, Цубаки. – Дотронувшись рукой до плеча акамэ, Юкио покачал головой и вымученно улыбнулся. – Думаешь, священная вода продаётся на каждом углу? Она есть только у верховных ками, и то на крайний случай.

– И что тогда делать?

– Переждать. К утру я сам смогу изгнать скверну из тела, благо она только немного попала на кожу.

После сильного дождя одежда Цубаки промокла насквозь, и теперь ночной горный ветер обдавал акамэ своим ледяным дыханием, проникая под косодэ и заставляя содрогаться от холода. Она села рядом с Юкио, который тоже дрожал, но только от поднимающегося жара, и принялась рисовать длинной палочкой линии на выжженной земле.

– Ты должна выбраться из леса и не ждать меня! Сможешь снова воспользоваться своими силами и узнать местоположение Кэтору? Я дам кицунэби, чтобы по пути они охраняли тебя от блуждающих душ.

– Ну уж нет, – ответила Цубаки, оторвавшись от рисунка. – После применения дара мой лоб просто невыносимо болит, и сегодня я не выдержу ещё один такой раз! – Она приподняла ладонью чёлку и показала красноватый ожог в виде лисьего драгоценного камня. – Да и не могу же я оставить вас здесь в