Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

этот голубоглазый паренек и умен, и находчив. Глядя на его разрумянившиеся щеки, лавочник спросил:

– Рольф, а ты индеец или как?

– Нет.

– Так метис, что ли?

– Да нет, я чистокровный янки, и моя фамилия Киттеринг. Родился и вырос в Реддинге, в Коннектикуте.

– Теперь-то я и сам вижу. А сперва думал – индеец. Уж очень ты смуглый был какой-то. – (Рольф про себя усмехнулся, вспомнив, как Куонеб его покрасил.) – Ну, нам же лучше, что ты белый. Эй, Билл! Познакомься с Рольфом… Рольфом Киттерингом. Он поплывет с тобой в Олбени.

Билл, долговязый, большеногий, большерукий субъект средних лет и без определенных занятий, оторвался от шкур, которые увязывал в тюк, и поглядел на юношу хитроватыми серыми глазами. Лавочник отвел Рольфа в сторону:

– Понимаешь, я с вами всю свою пушнину отсылаю. Десять тюков, шестьдесят фунтов каждый. Можно сказать, все мое достояние. Так вот, доставишь их Вандаму, а до того ни днем ни ночью глаз с них не спускай. Склад у него у самой пристани. А предупреждаю я тебя по двум причинам. Во-первых, река там кишмя кишит всякими пиратами и ворами. На тюк пушнины ценой пятьсот долларов любой позарится. А во-вторых, есть у Билла одна слабость. Человек он честнейший и с каноэ управляется лучше некуда, вот только выпить любит. И уж тогда держись! Ты-то, я заметил, спиртного в рот не берешь. Так, значит, в Трое не причаливайте, а в Олбени – сразу же к Вандаму. Передадите ему письмо, от него получите товары для лавки. Мы с ним компаньоны, а потому его распоряжений слушайся, как моих.

– Ну а если Билл захочет пристать в Трое?

– Не захочет. Пока он трезв, на него положиться можно. Письмо у него будет.

– Дали бы вы письмо и мне. На всякий случай.

– Так Билл обидится и не поплывет.

– А он и знать не будет.

– И то верно.

Когда они отплыли, у Билла из наружного кармана торчало письмо лавочника с инструкциями, и никто, кроме Уоррена, не знал, что во внутреннем кармане Рольфа, завернутое в непромокаемую парусину, лежит второе письмо, точно такое же.

В каноэ Билл и правда был выше всяких похвал: опытный лесовик, с мягким, покладистым характером и куда более сильный, чем на вид. Реку он знал как свои пять пальцев и, памятуя, как опасно для пушнины подмокнуть, никогда не рисковал, а потому все мало-мальски коварные быстрины они обходили берегом, и тяжелой работы хватало.

Те, кому не доводилось таскать груз на волоках, и вообразить не в состоянии, какой это изнуряющий труд. Вот для желающих способ убедиться: взвалите на плечи пятидесятифунтовый мешок муки и пройдите по ровной дороге четверть мили в прохладную погоду.

Уже на полдороге мешок покажется вам свинцовым. Ну а если в нем не мука, но что-то с неровными жесткими краями и они впиваются вам в спину? Это уже пытка. Если же груз вдвое тяжелее, то усилий он потребует не вдвое, а втрое. И наконец, представьте себе, что пройти надо не четверть мили, а милю, и не по ровной дороге, а по болоту, каменным россыпям, бурелому, узловатым корням. И день вовсе не прохладный, но по-летнему душный, комары впиваются в кожу, где только могут до нее добраться, а обе руки у вас заняты – то ношу поправляете, то за ветки хватаетесь на крутом подъеме…

Испробуйте все это, и у вас будет некоторое представление об ужасах волока. А они на протяжении пути то и дело повторяются, и каждый раз надо проделать шесть пеших прогулок с грузом и пять налегке, возвращаясь за следующей ношей. Можно ли удивляться людям, которые предпочитают проводить свои каноэ между пенными порогами, лишь бы не ходить взад-вперед, взад-вперед по душному, гудящему комарами лесу?

Билл вновь и вновь доказывал свою надежность, обходя по берегу быстрины, по которым не раз проносился в каноэ. Ему же была доверена пушнина!

До Олбени было каких-то восемьдесят миль, но волоки сильно задерживали, и прошла целая неделя, прежде чем Билл с Рольфом, миновав поселения Гленс-Фолс, Форт-Эдуард и Скайлервилл, проплыли по тихой воде в тяжело нагруженном каноэ мимо городка Трой. С берега их окликали любители дарового угощения, но Билл остался глух ко всем соблазнам, и они, радуясь, что все быстрины остались позади, продолжали мирно плыть по Гудзону, здесь уже широкому и полноводному.

Глава 54

Олбени

Только человек, который впервые в жизни приезжает в большой город, способен понять, что почувствовал Рольф, когда река сделала поворот и впереди открылся вид на Олбени – на Олбени, столицу штата Нью-Йорк с населением почти в шесть тысяч человек! Олбени, где над могучим Гудзоном – дорогой, ведущей к океану, – высилось величавое здание парламента штата.

У длинных пристаней, заслоняя их высокими мачтами и паутиной снастей, стояли суда, по реке сновали лодки и каноэ. За пристанями тянулись ряды деревянных складов, а дальше деревянные дома ярусами поднимались по склону, увенчанному местным Капитолием[30].

Парусные суда были Рольфу не в новинку, но между ними он заметил какую-то странную, почти квадратную посудину с огромными мельничными колесами по бортам. Они подплыли ближе, он прочел название «Клермонт» и понял, что перед ним знаменитый фултоновский[31] пароход, открывший в судоходстве век пара.

Но Билл остался равнодушен. Олбени, Гудзон в среднем течении и даже «Клермонт» он видел уже много раз и теперь невозмутимо повернул каноэ к давно знакомой пристани. Бездельники, восседавшие на причальных тумбах, принялись наперебой окликать его даже прежде, чем узнали. А уж тогда посыпалось: «Э-эй, Билл! Вернулся, значит? Рад тебя видеть, старина!» – и множество услужливых рук, мешая друг другу, помогли каноэ причалить.

– Ба-ба-ба! Да это и вправду Билл! – медово произнес агент некой меховой фирмы. – Пойдем обмоем встречу!

– Спасибо, только я не пойду, – решительно отказался Билл. – Пока дело не сделаю, я не пью.

– Так до трактира Ван Руста рукой подать, а уж пиво у него в этом году небывалое!

– Да я ж говорю, что не пью… пока.

– Ну, тебе виднее. Я просто думал, что ты рад с нами увидеться…

– Я и рад!

– А, Билл! – К ним подошел толстый зять Билла. – Кого я вижу! Твоя сестрица ждет тебя не дождется! Пойдем пропустим пару рюмочек по случаю твоего приезда.

– Нет, Сэм. Я пока не пью. Еще с делами не разделался.

– Так от одной-то у тебя только мозги прочистятся.