Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

вправо щепотку несуществующего песка – знак, означающий «не соглашайся!».

Они немного поторговались, и Рольф объявил:

– За такую шкуру двести долларов платят, я от надежного человека слышал.

– Это где же?

– А в Стэмфорде.

– Так это под Нью-Йорком!

– Верно. Но вы же меха в Нью-Йорк отсылаете?

– Оно так. А во что это обходится, тебе известно? Ну да ладно: если возьмешь товаром, то даю за нее сто долларов, чтобы нам долго не торговаться.

– Сто двадцать пять долларов, и по рукам. Разница как раз покроет ружье.

Торговец снова присвистнул:

– Да где ты такой чуши набрался?

– Вовсе не чуши. Мне столько предложил Сай Силванн, когда уговаривал, чтобы с пушниной мы к нему поехали.

Намек, что на их шкуры найдутся другие покупатели, возымел желаемое действие. В конце концов они ударили по рукам. Не считая чернобурки, пушнины у них набралось на триста долларов. А за чернобурку они могли взять все припасы, которые им требовались. Однако у Рольфа на уме было и кое-что другое.

Он отобрал мешочки со сластями, несколько кусков пестрого ситца, яркие ленточки, и тут лавочник сообразил, в чем дело.

– В гости собираешься? Это к кому же? Уж наверняка к Ван Трамперам!

Рольф кивнул, после чего выслушал немало полезных советов. Материю на платье Аннете он покупать не стал, понимая, сколько радости будет ей совершить путешествие сюда и выбрать самой. Зато приобрел несколько великолепных украшений с драгоценными камнями (десять центов каждое!) и ленты на редкость ярких цветов – совершенно неописуемых, как и счастье, которым они должны были наполнить сердце девочки на лесной ферме.

С новым ружьем в руках и распиской на триста долларов кредита им с Куонебом в бумажнике Рольф почувствовал себя важной персоной.

Он уже повернулся к двери, но тут лавочник спросил:

– А с Джеком Хогом вы больше не встречались?

– Был случай!

И Рольф коротко рассказал про все, чего они натерпелись от этого негодяя.

– Похоже на него, ох как похоже! Ну, да поделом ему! Подлюга, каких поискать! А вот возить пушнину в Лайонс-Фолс вам ни к чему. У них у всех там воды в жаркий день не допросишься. И вообще я могу платить вам дороже, потому что отсюда до Нью-Йорка на сто миль ближе.

Этот урок тоже даром не пропал. Чем ближе Нью-Йорк, тем цены выгоднее. Семьдесят пять долларов в Лайонс-Фолс, сто двадцать пять долларов здесь, двести долларов в Нью-Йорке. Рольф призадумался, и у него мало-помалу сложился некий план.

Глава 51

Снова на ферме Ван Трамперов

– Нибовака! – Куонеб всегда называл Рольфа Нибовакой, когда удивлялся его сообразительности. – А что нам делать с каноэ и припасами?

– Лучше оставим их тут. Каллан одолжит нам каноэ.

Вскинув ружья на плечи – со своим Рольф не расстался бы ни за что на свете, – друзья пошли через водораздел и добрались до фермы Каллана меньше чем за два часа.

– Конечно, берите каноэ. Только, может, прежде зайдете в дом перекусить?

Но Рольф с благодарностью отклонил радушное приглашение. Ему не терпелось добраться до цели. Каноэ было тут же спущено на воду, и весла дружно погрузились в озерную гладь.

На берегу все выглядело таким знакомым! Всходы на полях хорошие, цыплята перед курятником отличные, а детишки у крыльца – еще лучше.

– Кого я видайт! – закричал толстый Хендрик, когда они подошли к дверям конюшни. Секунду спустя он уже тряс им руки и улыбался во все лицо. – Добро пожаловайт! Марта! Марта! Рольф и Куонеб приезжайт! Какой я счастливый!

– А где Аннета? – спросил Рольф.

– Бедный Аннета лихорадкой болейт. Не очень сильно, немножко.

И он провел их в угол, где на низкой кровати лежала Аннета, исхудалая, бледная, слабенькая.

Она чуть-чуть улыбнулась в ответ, когда Рольф нагнулся и поцеловал ее.

– Что же ты, Аннета! А я ведь к тебе приехал. Чтобы свозить тебя в лавку Уоррена – выберешь себе платье, какое захочешь. Вот посмотри, это моя первая куница и шкатулка – я ее для тебя сделал. А за иглы скажи спасибо Скукуму.

– Бедная деточка, он болейт всю весну, – сказала Марта, помахивая пучком осоки, чтобы отогнать мух и комаров, которые, басисто жужжа и пронзительно пища, кружили над больной девочкой.

– А что с ней? – испуганно спросил Рольф.

– Это мы не знайт.

– Может, спросить у него? – И Рольф посмотрел на Куонеба.

– Ах, спросийт, обязательно спросийт! Я все время говорийт, когда мне очень плохо, и я просийт Бога о помощь, он мне его посылайт. Вот уже два раза! – И толстый голландец возвел глаза к небу.

Куонеб опустился на колени рядом с кроватью. Он ощупал горячую, сухую руку девочки, заметил, как тяжело и быстро она дышит, поглядел на нетронутую тарелку кукурузной каши на табуретке рядом.

– Болотная лихорадка, – сказал он. – Я принесу хорошее снадобье.

Он скрылся в лесу, откуда скоро вернулся с пучком змеиного корня, настругал его и заварил, как чай.

Аннета сначала отвернулась, но мать убедила ее выпить несколько глотков из чашки, которую держал Рольф.

– Ва! Это нехорошо, – сказал Куонеб, оглядывая душную, полную мух комнатенку. – Я построю шалаш. – Он отвернул край простыни, и три-четыре жирных клопа лениво уползли от света. – Да, я построю шалаш.

Уж наступила ночь, и все разошлись спать. Рольф с Куонебом направились к сараю, где их встретило отчаянное и знакомое кудахтанье кур. Они кинулись на помощь и убедились, что на этот раз в переполохе не повинны ни норка, ни енот. Просто Скукум взялся за прежние штучки. При виде своих хозяев он виновато поджал хвост, быстро улепетнул и покорно скорчился у столба, возле которого провел на цепи весь прошлый август. Теперь его вновь пришлось на время лишить свободы.

Утром Куонеб принялся за постройку шалаша, а Рольф сказал:

– Съезжу-ка я к Уоррену за сахаром.

Сахар, хотя он и был нужен, послужил ему предлогом. При словах «болотная лихорадка» Рольф вспомнил, как в Реддинге эту болезнь всегда пользовали иезуитской корой (позднее более известной под названием «хинная кора»). Его мать многих вылечила с помощью этого средства, и он не помнил случая, когда бы оно не помогло. Любой лавочник в лесной глуши имеет запас лекарств, и через два часа Рольф простился с Уорреном, унося с собой двадцать пять фунтов кленового сахара и пузырек с хинным экстрактом.

– Ты говоришь, ее мухи мучают? – окликнул его лавочник. – Так вот отличная штука для полога.