Сказания о Небожителях. СФера - Кенли Мэри

– Я… Тебе не понять, – пробормотала Ни Чинтао, – никто не относился ко мне серьезно, пока не появился брат Инь. Он защитил меня, всегда слушал и заботился. Я действительно очень люблю его! Если понадобится, даже готова провести ритуал Иссушения!

Будто испугавшись собственных слов, она замолчала и быстро скрылась в проходе. Кан Мейлин молча посмотрела на луну, зависшую среди облаков. А чем они с Ни Чинтао различаются? Чужеродная тоска впилась в сердце. Кан Мейлин, кажется, тоже любит Лан Шанью и в своем безрассудстве похожа на непоследовательную Чинтао. Ведь она готова отвергнуть доводы здравого смысла и просто поверить. Так странно и глупо.

Линлин почувствовала, что задыхается. Слишком тесно стало в груди, и мир угрожающе завертелся, а потом… Все прошло.

Осталась лишь ночная тишь.

Кан Мейлин ушла досыпать остаток ночи, но сны ее были беспокойными. Над Храмом Небожителей нависла ощутимая угроза.

Глава 32

Ю Шун оказалась права. Инь Эйгуо и Лан Шанью нисколько не лишились почета после наказания. Совсем напротив – Бессмертные допустили их к секретным техникам Храма. Сила двух юных мастеров росла не по дням, а по часам. Порой Кан Мейлин слышала завистливые перешептывания старших, которые поражались природному таланту избранных. Вместе с этим в ней росло нешуточное беспокойство.

Большая сила подразумевает и большую ответственность. Если Лан Шанью вдруг ошибется, их зависть легко может превратиться в ядовитую ненависть.

К сожалению, Линлин не могла поделиться с ним своими опасениями. Демонические секты начали активно распространять свое влияние, и многие мастера возвращались в Храм лишь затем, чтобы получить новую опасную миссию. Эйгуо и Шанью были именно такими мастерами.

Кан Мейлин же проводила время более спокойно, развивая собственные навыки. Но, к большому сожалению, ей так и не удалось преодолеть барьер духовной силы. И никто не мог ей с этим помочь. Старшие мастера все чаще находились за пределами Храма, а Бессмертные коротали вечность в глубоких медитациях. Даже наставницы Шао не было рядом с Мейлин.

Конечно, она не отчаивалась, помогая в обучении новичкам. Но спокойная, размеренная жизнь не скрывала тревоги, таящейся извне. И в одну долгую ночь Кан Мейлин проснулась от твердого стука в дверь. Она приподнялась с кровати, протерла глаза и на секунду опешила. В ее комнату зашел Ван Линг.

– М‑мастер? Разве вы не на миссии? – с удивлением пробормотала Линлин.

– Я вернулся несколько часов назад. – Ван Линг вымученно улыбнулся.

Теперь она заметила, насколько неряшливо он выглядит. Одежда помялась, даже волосы взлохматились

– Но зачем вы… – осторожно спросила Кан Мейлин.

Почему он явился ночью в чужую комнату?

– Тебя хочет видеть Старейшина Си Вэй-Тин, – как-то глухо проговорил Ван Линг. – И прошу, поторопимся. Времени осталось мало.

Честно говоря, Линлин ничего не понимала. Однако в Храме их обучали послушанию, а потому она кивнула и, быстро накинув на плечи верхнюю одежду, выбежала следом за Ван Лингом. Удивительно, но они неслись прямо к Центральному Храму. Старший мастер очень торопился, но вместе с тем выглядел несчастным. Неприятное беспокойство росло в душе. Что могло произойти?

Ночью цитадель казалась таинственной и мрачной. Мейлин немного поежилась, продолжая бежать вперед. Вот знакомый зал артефактов и белая лестница из нефрита. Девушка едва не споткнулась, когда Ван Линг направился вниз по ступенькам. Источник. Зачем им туда?

Почувствовав новую волну тревоги, Линлин нерешительно спустилась вниз и невольно прикрыла глаза от мертвенного света, который озарял бескрайнее пространство. Сейчас он казался даже ярче, чем в прошлый раз. На берегу близ подземного озера, действительно стоял Бессмертный Си Вэй-Тин. Но он выглядел очень плохо. Его кожа казалась серовато-белой и чрезмерно тонкой. Мудрые глаза как-то потускнели, всматриваясь вдаль, где находился Источник. В тот момент Кан Мейлин осознала, что сейчас произойдет. И ей эта мысль совсем не понравилась.

– Старейшина! – воскликнула она и рухнула на колени, дрожа всем телом.

Неконтролируемые слезы застилали зрение. Ван Линг также опустился на колени и склонил голову.

– К чему этот траурный вид? Никто ведь не умер, – усмехнулся старый плут. – Впрочем, думаю, нет смысла скрывать очевидное. Пришло мое время присоединиться к столпам Источника.

– Но… Но как же… Сейчас, когда опасность так близка, – растерянно произнесла Кан Мейлин и вдруг замолкла, кляня себя за несдержанность.

Конечно, в этом все и дело. Близость угрозы обязывала укрепить энергию Храма Небожителей. Кто-то из Старейшин должен был взять на себя ответственность. И Си Вэй-Тин приносил великую жертву, отправляясь к Высшим Сферам, сливаясь с мирозданием. Но Линлин эгоистично не желала подобного.

«Каждый из нас платит свою цену. Даже бессмертие является ценой», – однажды сказал ей Старейшина. Только теперь она осознала важность его слов.

– Это лишь часть духовного цикла, – улыбнулся Си Вэй-Тин, – не печалься, Ван Линг. И ты, Кан Мейлин. Я хотел увидеть вас двоих напоследок, чтобы кое-что сказать. Впереди Храм Небожителей ждет раскол. Многие испытания будут терзать истощенные умы. Но помните: судьба переменчива, а пути бессмертия неоднозначны. В конце концов, важен лишь наш собственный выбор.

По какой-то причине Мейлин показалось, будто эти слова обращены напрямую к ней. Увы, но пока что она не понимала их истинного значения. Си Вэй-Тин замолк и, наконец, выдохнул:

– Прощайте, дети. В добрый путь.

Он наступил голой ступней на ровную гладь подземного озера и пошел по воде прямо к мертвенному сияющему цветку Источника.

– Уходим, Кан Мейлин, – хрипло проговорил Ван Линг, – нам нельзя видеть дальнейшее.

По лестнице медленно спустились остальные Старейшины, провожающие фигуру одного из них.

– Мой добрый друг. В итоге ты предпочел устремиться ввысь, не позволяя нам испытать подобную участь, – шелестящий голос Юй Чан-Луна наполнился болью.

Больше Кан Мейлин ничего не слышала. Она даже не помнила, как вернулась в свою комнату. Ее щеки были мокрыми от слез. Си Вэй-Тин… Мудрый, хитрый лидер пика Шаньси. Теперь он стал столпом, поддерживающим гармонию Храма Небожителей.

Глупо плакать из-за этого. Глупо страдать и переживать. Ведь так будет лучше для всех. Но Кан Мейлин не могла сдержать боль.

«Как бы мне хотелось, чтобы Лан Шанью был рядом. Уж он-то смог бы утешить и дать надежду на лучшее». Но, увы, он находился где-то далеко. Там, где идет охота на демонических культиваторов.

Ван Линг стал новым лидером артефакторов. На самом деле, в тот момент никто не удивился. Си Вэй-Тин готовил его стать преемником в течение многих лет, и все об этом знали. Однако скоропостижный уход Старейшины огорчил многих.

– Ну почему, почему именно он? – бормотала Ю Шун, растеряв всю свою былую уверенность.

Кан Мейлин прекрасно ее понимала, но нашла в себе силы ответить:

– Старейшина… Он и без того слишком задержался в Храме. А теперь время пришло.

Им нельзя было поддерживать мрачное настроение. На самом деле, уход лидера на покой должен считаться благим событием. Но это все еще причиняло невыносимую тоску в сердце. Линлин раздирали противоречивые эмоции. Она постоянно думала о дурном и, кажется, совершенно потеряла внутреннюю гармонию.

Тогда-то возвратившаяся Шао Лилинг и заявила:

– Ох, знаешь, тебе стоило бы заняться делом. В Центральном Храме как раз не хватает рабочих рук.

– Уборка? – удивилась Кан Мейлин. – Но я не…

– Не только же послушникам из внешних пределов этим заниматься, – саркастично фыркнула наставница, – я вполне серьезна. Кропотливая уборка неплохо прочищает ум. Особенно когда это происходит в святом месте.

Даже если Линлин хотелось с ней поспорить, в итоге она могла лишь кивнуть и смириться. Центральный Храм. Она очень боялась, что каждый миг будет напоминать ей о Си Вэй-Тине. Так и случилось. Однако почему-то в подобном месте грусть растворялась, перерастая в светлые воспоминания. И та самая уборка неожиданно стала панацеей для Мейлин. Особенно сильно ей нравилось находиться в зале древних артефактов. Здесь все дышало потаенным величием, от которого хотелось благоговейно затаить дыхание. Единственная вещь, вызывающая вопросы… Духовная Сфера. Она находилась как будто в стороне от остальных прославленных артефактов. Незначительная, тусклая, спрятанная в тени. И все же было в ней что-то необычное, что привлекало внимание. Всякий раз во время уборки Линлин задумчиво останавливалась у постамента и долго смотрела на сферу.