Игра в убийство - Тиана Веснина

Он выскочил на улицу и со скоростью удравшего из больницы сумасшедшего оббежал весь дом.

«Есть два варианта: поднять тревогу или действовать самому… Если я сумею подобраться к пожарной лестнице, то лучше самому, будет быстрее…»

Обратной стороной фасада дом выходил в густо разросшийся палисадник. Пожарная лестница начиналась со второго этажа. Кирилл вспомнил свой подъем по стене замка Дезире и решил действовать аналогично… благо старинные особняки всегда богато декорированы, есть за что ухватиться. В какие-то пять минут рука Кирилла уже ухватилась за мокрую от дождя перекладину пожарной лестницы.

«Только бы никто меня не заметил! — мысленно твердил он, взбираясь на крышу. — Теперь не ошибиться бы с балконом, — свисая головой вниз, прикидывал Кирилл, какой балкон принадлежит Фроловой. — Этот… точно… хотя риск есть!..»

Уцепившись за декоративный выступ, он спустился на балкон четвертого этажа, а с него уже спрыгнул на балкон Фроловой и толкнул дверь. Она оказалась закрытой.

«Черт! — Он постучал в окно. Никто не отозвался. — Эх!..» — и Кирилл плечом высадил двойное стекло.

Осколки посыпались с таким страшным звоном… но испуганная фигура Фроловой не появилась на пороге.

Кирилл повернул ручку и вошел в темную гостиную.

— Алина! — громко позвал он. — Алина!..

Он вышел в коридор и открыл первую дверь, это был кабинет… дальше еще какая-то комната… еще… наконец в лунном свете он увидел, что попал в спальню…

— Алина!.. Алина!.. — тревожно выкрикивал детектив, стараясь нащупать выключатель.

Он подошел к кровати и зажег настольную лампу. То, что он увидел на тумбочке, подтвердило его страшную догадку.

— Алина! — с силой потряс он за плечо Фролову. — Алина! — Он взял ее руку и нащупал пульс. — Алина!.. Черт возьми!..

Ее лицо сморщилось как от нестерпимой боли, и она медленно приоткрыла глаза.

— Как давно вы выпили снотворное?! — набросился на нее Кирилл.

Она смотрела на него отрешенным невидящим взглядом.

— Вызываю «скорую помощь»! — оглянулся он в поисках телефона.

— Э… — тихо произнесла Алина. — Э… не надо никакой помощи… я хочу спокойно умереть…

— Не получится! — и, заметив телефон, Кирилл направился к нему.

— Нет! — пробормотала Алина. — Умоляю!.. Никакой огласки… никакой…

— А!.. Значит, вы еще в состоянии соображать! Отлично!

Кирилл бесцеремонно подхватил Фролову на руки и понес в ванную.

— Вы что, с ума сошли? — с трудом ворочала она языком.

— Сошел вместе с вами!

Усадив Фролову на стул, он наполнил кувшин водой и приказал:

— Пейте!

Фролова отшатнулась назад, но Мелентьев схватил ее за голову и поднес кувшин к губам.

— Пейте! Черт вас возьми! Или я вызову «скорую помощь» и устрою мировую огласку!

Алина, захлебываясь, принялась пить воду.

— Все, больше не могу…

— Давайте!

— Что? — тяжело дыша и плохо соображая, спросила она.

— Пальцы в рот, что!

Засучив рукава и надев резиновые перчатки, Кирилл со скрупулезностью фармацевта вылавливал еще не растворившиеся таблетки и складывал их на край раковины.

— Плохо! Еще воды!

Фролова безропотно повиновалась. Кирилл подсчитывал уже полурастворившиеся таблетки и опять говорил, что плохо.

— На этикетке было написано пятьдесят штук!

— Меньше!.. — пробормотала, склонившись всем корпусом в ванну, Фролова.

— Что?!

— Меньше! Я их еще до этого принимала… оставалось тридцать пять штук…

— Тогда душ!

Он сорвал с Фроловой ночную рубашку и поставил ее под холодную воду. Она завизжала, словно ее разрезали ножом, но железные руки Кирилла не выпустили ее из-под обжигающих холодом струй душа.

— Так, теперь полотенце! — Он обмотал ее махровой простыней и отнес на кровать.

— Какого черта вы все это делаете? — неприязненно спросила Фролова. — Вам хочется громкого процесса и выигрышной роли обвинителя?!

— Нет! Мне хочется исправить свою ошибку, признаться в своей вине перед вами и, если можно, выпросить прощения.

— Ничего не понимаю! — стуча зубами от жестокой дрожи, пробормотала Фролова. — Не стойте как истукан! Принесите коньяка! Вы знаете, он в гостиной, в баре!

Вернувшись с бутылкой, Кирилл налил немного в рюмку и протянул Алине.

— О, как дерет горло! — сделав глоток, выдохнула она. — И все же, какого черта вы это сделали?.. Я не хотела громкого суда, а теперь еще этот приступ малодушия… Когда живешь под прицелом фоторепортеров, приходится думать обо всем! Даже о своем уходе!.. Ну, так что же случилось?..

— Случилось то, что я ошибся!.. Дениса отравили не вы!

— Не я?! — искренне удивилась Фролова. — А кто же?

— Еще не знаю… но кто-то, кто проник в гримерную после вас, взял со столика склянку, в которую вы уже налили «любовный напиток», скрылся в гардеробную, резко потянул за пробку и тем самым выплеснул немного напитка на половое покрытие. Убийца, несомненно, удивился, что в склянку было что-то налито, и поэтому отправился в ванную, вылил ваш напиток и влил свой яд Борджиа.

— Но почему вы столь резко изменили свое мнение? Почему вы теперь уверены, что не я отравила Дениса? Ведь только вчера вы мне говорили совершенно обратное!

— Затмение! — вздохнул Кирилл, залпом выпив рюмку коньяка. — Затмение!.. Затмение в природе в порядке вещей, а я — часть природы… — Он порывисто вскочил и заходил по комнате. — Пятна… понимаете, пятна!.. Я совершенно забыл о пятнах!.. Всего несколько бурых пятен на полу в гардеробной Дениса! А Лидия мне говорила, что «любовный напиток» — это настой на винных ягодах и травах…. Винных — значит темно-красных!..

— Да, но я могла бы добавить яд в напиток, — пыталась из противоречия опровергнуть версию детектива Фролова.

— Зачем?

— Ну просто так!.. Кстати, у вас порвана рубашка и все плечо в жутких, кровоточащих царапинах!..

— Я разбил стекло вашей балконной двери!

Фролова развела руками и усмехнулась:

— Возьмите в ванной, в аптечке, спирт и вату!

Кирилл вышел и, гримасничая от боли, обработал свои царапины.

— Может, я бы и стал допытываться до всех тонкостей ваших действий, — вернувшись в спальню, продолжил он разговор. — Но ваш последний поступок, то есть попытка отравиться, окончательно убедил меня, что не вы налили яд.

— Почему?! — настаивала Фролова.

— Да потому, что будь вы убийцей, вы непременно оставили бы у себя хоть несколько капель яда, так, на всякий случай, который, кстати, не заставил себя долго ждать, явившись в образе рабочего сцены Омутова. И уж если бы вы решили травиться, то не стали бы связываться со снотворным.

— А может быть, я вылила яд, боясь оставить его как улику?!

— Я бы в это поверил, если бы не случилось второго отравления!

— Ой, что-то голова кружится! — пожаловалась Алина.

Мелентьев схватил ее руку, пытаясь нащупать пульс.

— Я все-таки вызову «скорую», — с тревогой в голосе произнес он. — У вас совершенно холодные руки, и я не могу найти пульс!

— Никаких «скорых»! — категорически возразила Фролова. — Руки у меня почти всегда холодные из-за низкого давления, а пульс лучше прощупать здесь, — показала она на шею.

Кирилл поискал пальцами пульсирующую жилку.

— Ну что, бьется? — усмехнулась она.

— Да!.. — вполне серьезно ответил он. — Слабовато, но ничего…

— Тогда сварите кофе, а то я чувствую, что засыпаю.

Алина не смогла сдержать улыбки, увидев, с какой прытью Кирилл поспешил на кухню.

— По-моему, я сделала глупость, выпив коньяк, — пожаловалась она, когда Кирилл поставил на кровать поднос с дымящимися чашечками кофе. — Желудок сильно режет.

— Может, выпьете молока?

— Нет, лучше минеральной!

Кирилл вновь поспешил на кухню.

— А как вы объяснили себе, откуда у меня фотокопии рецептов ядов? — все допытывалась неугомонная Алина.

— Очень просто! Вам их подложили!

— Убийца приезжал в Петербург?

— Нет, скорее всего вам их подложили, когда вы были в Москве на праздновании дня ангела Ладогиной. Где вы оставляли свою сумку?

— В гримерной Ксюши!

— Убийца не мог упустить такого шанса!.. Вы — очень подходящая фигура для подозрения! Одно движение руки — и листы вложены между страниц пьесы «Стакан воды».

— Но я, обнаружив их, могла бы выбросить!

— Согласен! Но вы почему-то этого не сделали! На эту вероятность и рассчитывал убийца.

— Господи! — вдруг воскликнула Алина. — Но тогда кто и зачем отравил Дениса, если это сделала не я?! — И только тут она осознала, что произошло. Ее взгляд вздрогнул и остановился на Кирилле. — Я… я должна вам руки целовать!.. Вы спасли меня!.. Господи!.. Сколько я пережила, будучи уверенной, что отравила Дениса… Этого нельзя… невозможно передать! То, что называют душой, оказывается, может довести до самоубийства… Ни минуты покоя не было с того ужасного дня!.. Господи, Кирилл, вы сделали мне самый роскошный подарок — вы подарили мне жизнь…