Венгерский политический детектив - Дёрдь Фалуш

Эберт был озабочен. Рядом стоял начальник авиабазы Аточа. Взглянув на часы — шесть двадцать, — полковник начал размеренно отдавать распоряжения:

— Лейтенанта Меравила с людьми направить к озеру Ламбер. Лейтенанта Пирона — в Кентис. Лунгарскому военно-полицейскому кордону оставаться на месте.

— На месте? — поразился заместитель. — Ведь они там больше не нужны! Террориста поймали и деньги нашли.

— Цилиндра с бактериями у него не было, — сообщил Эберт только что полученную новость и, не глядя на заместителя, сказал: — Кордону оставаться, а «гепардам» отойти. Будем искать человека, выкравшего из лесной хибары часть фотокопий с протоколами опытов БЦ-8. Пока не будут найдены все экземпляры, мы не можем быть спокойны. Это и указание президента... Фотокопии тоже могут вызвать катастрофу, хотя и не столь ужасную и трагическую, как бактерии!

— Опубликование фотокопий было бы катастрофой только для правительства, — заметил начальник авиабазы.

— Этому правительству мы служим, — твердо ответил полковник.

— Вопрос — стоит ли служить такому правительству, — тихо то ли спросил, то ли заявил начальник авиабазы.

Полковник сделал вид, будто не расслышал. Сейчас для него это самая удобная позиция. Однако мысленно даже он согласился с начальником авиабазы. Правительство виновато, это несомненно, но он работает по поручению именно этого правительства. Надо быть лояльным. Он работает на них и в отделе национальной безопасности. «Военная акция Кортези» для него вдвойне жизненный вопрос. Если правительство падет — теперь или через три недели на выборах, — все, кто занимает руководящие посты, будут смещены. Понятно, каждый президент хочет видеть на ключевых постах своих сторонников, испытанных людей. Новый президент приведет с собой нового военного министра, нового министра внутренних дел, новые министры приведут своих надежных — или тех, кого таковыми считают, — людей. Отдел национальной обороны, секретная служба, «специальный исследовательский фонд» — столько лакомых кусков для вновь пришедших! А старых без жалости вышвырнут.

— Надо попросить у полиции словесный портрет журналиста Виктора Масперо. Сто против одного, что копии у него! Никто другой не был сегодня ночью у домика на Лунгаре, а он был определенно. Сам доложил об этом по телефону. И машина его там осталась. Значит, бежал оттуда... Лунгарскому кордону оставаться на месте и проверять всех лиц, выходящих из оцепления. Полицейским обшарить все закутки в пределах кордона и опросить население!

— А если найдут, что с ним делать?

— Официально не арестовывать, но отвезти в такое место, где он не сможет ни с кем общаться. А там видно будет! Самое важное — забрать у него фотокопии. — Эберт снова уставился на взлетные дорожки, теперь купавшиеся в золотом солнечном свете. Он думал, что, если удастся схватить Масперо, положение можно спасти. Никаких доказательств о проведении опытов с БЦ-8 не просочится в прессу, правительство сможет все отрицать, и тогда Ореллон победит на выборах, а он, Эберт, сохранит свою должность, и все пойдет по-прежнему. Все останутся на своих местах.

Но четыре цилиндрика с культурой бактерий, четыре несущих смерть всадника апокалипсиса странствуют где-то по стране, и это значительно важнее. Если разразится эпидемия, правительство ничто не спасет. Да и страну тоже.

Приказ насчет Виктора Масперо в шесть тридцать получили во временном лагере, разбитом на лунгарском военном плацу. Офицеры склонились над картами. Указания были переданы по радио всем контрольным постам. Вертолеты вновь поднялись в воздух, по дорогам понеслись машины с вооруженными солдатами. Направление — два села и горный городок Селам.

По мере приближения Бренна к ферме дома и деревья приобретали четкие очертания. Он ясно различал трубы, телевизионную антенну, громоотвод. Дошел до свежескошенного поля — похоже, косили вчера. На равном расстоянии друг от друга тянулись узкие полоски увядающей травы. Потом он увидел что-то вроде входа. Когда-то, вероятно, между двумя каменными колоннами стояли широкие ворота. Теперь их и следа не было. Вход был свободным. Он не задумываясь направился туда.

В шесть часов сорок минут майор ступил на просторный утоптанный двор. В крытом шифером сарае стояли сеялка и разобранный трактор. Чуть поодаль свалены промасленные шестерни. Старые каменные стены, когда-то окружавшие главную постройку, наполовину разрушены. На земле валяются сгнившие рамы с выбитыми стеклами. В стороне копаются куры, ветер доносит запах навоза. Возле дома Бренн заметил полную женщину с толстыми ногами, развешивающую на веревке белье. Он не спеша направился к ней. Женщине было лет тридцать пять, но на первый взгляд выглядела она старше. Недоверчиво следила она за приближавшимся Бренном.

— Доброе утро!

— Доброе. — Она продолжала возиться с бельем.

— У меня машина застряла, — начал Бренн. — Вез деревья на лесопилку. Тягач с полуприцепом соскользнул в кювет, никак его, проклятого, из грязи не вытянуть. — Он неопределенно махнул рукой куда-то за спину. — Оставил его на грунтовой дороге.

— Чего вы хотите? — хрипло спросила женщина, вынимая из таза детские рубашонки, штанишки.

— Прежде всего позавтракать. Я заплачу́. А потом одного или парочку мужчин на подмогу. Трактором можно вытянуть.

— У нас только двое мужчин, — дернула плечом женщина. — Мой муж и отец. Но они сейчас работают.

— Далеко?

— Здесь, в сарае.

Бренн больше не расспрашивал. Он последовал за ней в дом. Ветхая лестница, скрипучая дверь, кухня, пропитанная запахом пищи. У плиты стоял большеглазый мальчик.

— Мам, кто этот дядя? — спросил он.

— Чужой. Сбегай в погреб, скажи отцу.

Женщина поставила на стол чашку, тарелку, нарезала хлеб. Майор внимательно осмотрелся. В помещении две двери. Та, через которую они вошли, и другая, ведущая в глубь дома. Взгляд его снова вернулся к хозяйке, которая ставила воду на газ.

— Чай пить будете? — спросила она.

— Да, большое спасибо. — Бренн смущенно улыбнулся. — Пока закипит вода, я сбегаю... ну, сами знаете куда... Где у вас?

— Во дворе налево.

Сортир Бренну не был нужен. Он спрятался за углом сарая. Ждал он не зря. Мальчик бежал обратно. Бренн протянул руку, схватил его, втащил в сарай. Никто ничего не заметил.

— Тихо! Узнаёшь эту тетю? — Он вытащил фотографию Катарины Хиртен. Большими испуганными глазами ребенок взглянул на карточку. Во взгляде его что-то мелькнуло. Бренн заметил это. Карточка была скверной, но лицо у Катарины довольно характерное: выгнутые брови, чуть заостренный нос.

— Не-а, — затряс головой мальчик.

— Врешь, — спокойно сказал Бренн, наблюдая сквозь щели дощатой стены за дверью погреба, не появится ли отец ребенка. — Вижу по глазам, что узнал. Она пришла к вам сегодня на рассвете, правда?

Ребенок молчал, упрямо сжав губы. Он хотел было вырваться и убежать, но майор крепко держал его за руку.

— Она и сейчас здесь. Эта тетя принесет вам несчастье. И отец твой, и мать попадут из-за нее в беду.

— А вот и нет! — запротестовал ребенок. — Она дала папе много денег.

— Видишь! — обрадовался Бренн. — Эта тетя украла деньги. Полицейские заберут их у нее. И у отца твоего заберут.

— А мне обещали купить машинку! — скривил рот мальчик.

— Я тебе две куплю. И в обиду полицейским не дам. Где сейчас эта тетя?

— Не знаю. А ты правда подаришь мне машинки? Одну красную, а другую зеленую. Или синюю. Только чтоб большие были!

— О’кей! Ты слыхал, как стреляют?

— По телеку слыхал.

— Если опять услышишь, не по телеку, а здесь, во дворе, сразу бросайся на землю или на пол и не двигайся. Понял?

Ребенок серьезно кивнул головой.

— Как тебя зовут? — спросил Бренн.

— Берт.

— О’кей, Берт, иди играть. В кухню пока не ходи.

Ребенок побежал в сторону хлевов. Из погреба вышел худой, жилистый мужчина лет пятидесяти. Он направился в кухню. Бренн огляделся и тихо сказал в приколотый к воротнику микрофон:

— Я Бренн! Отзовитесь, ребята!

— Мы здесь, командир.

— Всем прекратить поиски! Женщина на ферме. Полная готовность! Скомандую атаку, мигом ко мне!

— Вас поняли, командир!

Бренн спокойно поднялся по лесенке и вошел в кухню.

Около семи часов Сишане проехала Лунгар. По крутому серпантину она направлялась в Селам, встречая в пути все больше военных машин. Вскоре доехала до контрольного пункта у города. Возле вездеходов стояли солдаты, наполовину загородив шоссе. Сишане вынуждена была затормозить: в оставленном узком проходе одновременно могла проехать лишь одна машина. Она видела, как останавливали и проверяли шедшие навстречу автомобили — те, что выезжали из окруженной и контролируемой зоны. В ее машину тоже заглянули, но лишь через окно, и разрешили продолжать путь. «Как же я вывезу документы?» — подумала она, слегка струхнув. Но вспомнила Виктора и почувствовала, что как-нибудь выкрутится. «Только бы с ним ничего не случилось!» Она нажала на газ и помчалась дальше по извилистой горной дороге. В небе появились два вертолета.